Чай с жасмином

Мне уже все равно… — убеждаю я себя. — Мне все равно… Пусть делает что хочет со мной… выбора же нет… Я в его власти. Идти некуда. К Джану? Там еще будет хуже. Правильно тот человек говорил.

Вода мощным напором бежит в ванну.

На маленьком столике появляется чистое полотенце и все, что я заказала через интернет. На вешалке — теплый халат.

Стою обняв себя руками и закрыв глаза.

Я не смогу расстегнуть это ненавистное платье сама, — доходит до меня. — Там все время заклинивает молнию.

Выключает воду. Пена стоит толстым пушистым слоем.

— Ясь… Я помогу?… — пальцы неощутимо ложатся на мою спину.

Закрываю лицо руками.

Он тянет молнию вниз. Несколько раз аккуратно дергая ее вверх, чтобы она пошла дальше. Расстегивает до самых бедер.

Мое тело сжимается. Я знаю, что он видит сейчас мое белье и голую спину.

И он смотрит! Мою кожу жжет от его взгляда. Я слышу и чувствую спиной, как неровно он дышит.

И моя голова кружится, колени подкашиваются от его дыхания. Или от страха. Или от стыда. Хватаюсь ладонью за стену.

— Халат, Ясь, — шепотом выдыхает он. — Не одевай это платье обратно.

— Как скажешь…

— Если что-то нужно, позови меня. Не стесняйся.

Киваю.

Дверь за спиной закрывается.

Прикасаюсь ладонями к своим горящим щекам.

Не тронул.

Пока.

Но ведь это будет. Надо смириться. Никак не могу представить как это будет. Если так как с Джаном, я смогу терпеть. Главное, чтобы не хуже. Пожалуйста…

Кого я прошу?

Он меня теперь не услышит. Или в наказание сделает так, чтобы мне было хуже, больнее и страшнее, противнее!

На двери шпингалет.

Не знаю. Джан запрещал закрываться от него.

Но мои руки тянутся к замку и я тихонечко сдвигаю его в закрытое положение. Внутри становится немного легче.

Стягиваю платье, белье. Закидываю все в стиральную машинку.

Платье, конечно, будет испорчено.

Но я ненавижу это платье и мне его не жаль.

Глупая…

Другого же может и не быть.

Но я все равно нажимаю на кнопку пуск в своей безразличной апатии.

Погружаюсь в горячую воду. Закрываю глаза.

Мне почти что хорошо. Моему телу хорошо. Остальное нужно сейчас отключить, иначе я сойду с ума."

"На краю ванны плавающая подушечка.

Мне можно ее взять?

Леша сказал — все можно. Он добрый, мне кажется. Не будет ругать из-за такого.

Когда вода начинает остывать, берусь за волосы, лезвие, скрабы, крема, масла…

Нельзя быть некрасивой. Это неуважение к мужу, — проносятся в моей голове нравоучения мамы Наргизы. — Идеально все должно быть. Чисто, гладко. Вкусно пахнуть.