Чай с жасмином

Шаг ко мне.

Я — назад.

Еще шаг ко мне.

— Не надо…

Рывком оказывается между мной и диваном, на который я бросаю взгляд, чтобы инстинктивно разделить пространство между нами.

От ужаса я застываю и зажмуриваюсь.

Что ему надо?!

Чувствую, как он вытягивает тяжелые серьги из моих ушей. Щелчок застежкой ожерелья и каменная тяжесть исчезает с моей груди.

Пусть забирает! — начинаю плакать я. — Разве я не знала, что так будет? С самого начала знала!

И чтобы он не трогал меня, сама снимаю кольца с рук, оставляя только тоненькое сломанное мамино.

Протягиваю ему, не поднимая глаз.

Забирает, ссыпая все на стол. А я опять иду к двери. Теперь уж отпустит?

Но на мои плечи ложится тяжелое одеяло. Он подхватывает меня на руки.

— Не надо… пусти… — умоляюще шепчу ему я. — Ты говорил — брат… Не обидишь…

— Не обижу.

Несет к дивану. Садится, сжимая меня крепче у себя на коленях.

От шока я даже не сопротивляюсь. Даже у мужа ни разу не сидела я на коленях!

Вдыхаю его совершенно чужой непривычный запах. Вижу как мощно бьется вена на его крепкой шее.

В моих глазах темнеет.

— Ясенька… не бойся… — ласковые пальцы перебирают на затылке мои волосы. — Никому тебя не отдам… Тебя никто не обидит… Тебе не нужно ни о чем переживать… Ты маленькая сейчас для меня… девочка… и я обнимаю тебя как брат… защищаю… от тебя самой…

И может быть от шока… а может быть от жара… или от страха и стыда… а может быть от того, что мне хочется поверить в это невозможное… меня словно отключает и я закрываю глаза.

Главное теперь никогда не проснуться…

Глава 5 — Похититель

Спит…

Рвано вздыхает во сне, как обиженный ребенок. Лицо вздрагивает то строгостью, то обидой, то страхом. Что-то снится. Глажу по волосам, успокаивая.

Губа разбита…

Смотреть на нее такую каждую ночь, целовать, ласкать, любить, а потом ударить и выгнать на улицу в холод. Как?! Не понимаю.

Прикасаюсь ко лбу. Горит.

Конечно! Столько простоять на этом ледяном ветру.

Вблизи, вот такая заплаканная, она выглядит гораздо младше, чем издалека, со своим ярким безупречным восточным макияжем.

Трогаю ее тонкие пальчики. Аккуратно подношу к губам. Глажу…

Внутри все замирает от пронзительности этих ощущений.

Красивая… Не могу отвезти глаз от этих идеальных южных черт лица.

Колечко это сломанное… Единственное не отдала. «От мамы». Мама русская…

Ресницы начинают часто, едва заметно моргать. Замираю, чтобы не проснулась.