Красавица и ее чудовище

Уф, хорошо еще, что по-настоящему упала с высоты сантиметров в тридцать, а не с той, с которой рухнула изначально. Страшно подумать, на что было бы похоже мое бедное тело в противном случае.

Переведя дух, я огляделась. Темно, холодно… и Ринго – зараза мелкая – царапается. С другой стороны, а что еще ему оставалось делать с зажатой пастью? От его громких воплей мысли в голове путались, вот и пришлось принять соответствующие меры. И теперь он, чтобы привлечь к себе внимание, разве что по щекам мог надавать мне лапкой.

– Ты только не вопи, ладно? А то мало ли кто здесь поблизости ходит, – прошептала я в большое ухо, которое тут же дернулось, мягко хлестнув меня по лицу. – Ладно? – повторила тихо. Ухо дернулось еще раз, потом еще и еще и в конечном итоге плавно опустилось. Точка-точка-тире… тоже мне, ходячий (то есть висячий) аналог азбуки Морзе.

Убрав ладонь с мордочки зверька, я попыталась отодрать и его самого от своей грудной клетки, но, не добившись успеха в этом стремлении, плюнула на мохнатый довесок на собственной шее и принялась осторожно ощупывать место нашего приземления.

Черт, ну почему тут нет факелов? Как мне отыскать в таких условиях выпавший нож? Правее, нет? Вроде где-то тут звякнуло. Или показалось? Пальцы шарили по каменной поверхности, не находя потерю, и это раздражало. Без балисонга я себя чувствовала еще более неуверенно, чем с ним. И где мы, интересно, оказались? А точнее, как именно нас сюда занесло? Происшедшее только что вряд ли можно было описать законами физики.

Я расстроенно хмыкнула и, повернувшись, встала на четвереньки. Так хотя бы меньше шансов упасть, споткнувшись. Рука быстро скользила по шероховатой поверхности камня в поисках балисонга, а глаза тщетно старались привыкнуть к темноте. Но в обоих случаях результат оставлял желать лучшего. Я уже собралась было на свой страх и риск подняться на ноги и обследовать комнату вслепую, как услышала за спиной насмешливый голос:

– Ты что-то потеряла или просто решила продолжить путь ползком?

– Ага, – отозвалась я и села, пытаясь сообразить, отчего вдруг начали проступать очертания комнаты?

Вот ступени, ведущие вверх, а возле их подножия сиротливо лежит потерявшийся нож.