Красавица и ее чудовище

Нетрудно догадаться, что он приобрел его не для себя. Четэри – долгожители.

– Погоди. – Белокрылый прищурился. – Но чтобы знать, как пахнут «Хрустальные слезы», надо хоть раз почувствовать этот запах, а мы о нем только в книгах читали…

– Они были у моей матери. – Голос Первого Хранителя прозвучал как-то бесцветно, а на мерцающие в полумраке глаза опустилась темная завеса ресниц.

– Откуда…

– Хватит, Смерть! – резко оборвал его Арацельс. – Я не знаю – откуда. Но догадываюсь – зачем. Это было слишком давно и сейчас не время обсуждать моих погибших в пожаре родственников.

– Почти, – ответил тот мрачно и, чуть помедлив, нажал на последний символ.

Содержимое металлических ворот заискрилось красными нитями, которые, быстро мельтеша, складывались в сложный узор. Прошло несколько секунд – и тихий звон оповестил присутствующих о готовности портала к использованию.

– Оставь ее, – вытирая с разбитых губ сочащуюся кровь, попросил Рагнар, когда палач проходил мимо, крепко держа в объятиях его женщину. Все еще длинные когти опасно лежали на ее шее, давая понять, что любое неверное движение – и она умрет. – Забери меня в качестве гаранта.

– Перебьеш-ш-шься, – холодно улыбнулся Арацельс и, пропустив вперед своих спутников, шагнул в мерцающее окно.

Харон машинально дернулся, чтобы идти за ними, и столкнулся с выброшенной назад Грэтой.

Они сидели у стены рядом с ребенком, постепенно приходящим в себя после гипнотического воздействия. Когда моракок Ринго скрылся в алом зареве портала, его влияние на жертву прекратилось, и молодой организм постепенно брал верх над навязанным внушением. Минуты медленно текли, возвращая мальчику осмысленный взгляд и самостоятельное мышление.

– Зачем? – шептала Грэта, прижимаясь щекой к его руке. – Зачем все это, любимый? Моя жизнь давно истекла. А так… Так только хуже.