Красавица и ее чудовище

Судя по окружающему пейзажу, должна стоять невыносимая жара, но вместо этого прохладно, порою даже и слишком.

– Ты замерзла? – спросил мужчина, глядя на меня.

– Есть немного. – На моих губах появилась кривая усмешка. Ну надо же! Заметил. Даже раньше, чем я покрылась гусиной кожей. Удивил. – Мне бы одежду какую-нибудь? А то этот, – я покосилась на раненого и со вздохом добавила: – Лохматый субъект пустил мою блузку на ленточки. Жаль, когти ему подстричь нечем, очень уж хочется как-нибудь отыграться… за все хорошее.

– Бедная моя девочка, – сочувственно произнес Смерть. Профессиональный актер! Я бы непременно поверила в его искренность, если бы не танцующие в темно-синих глазах искорки смеха. – К сожалению, я не могу поделиться с тобой своими вещами, они неотъемлемая часть боевой формы Хранителя, но согреть тебя мне по силам. Иди сюда.

Он поднялся и развел руки в приглашающем жесте, а я так и осталась сидеть возле Арацельса с несколько ошарашенным выражением лица. Это каким же, интересно, образом меня собирались согревать? Крепкими мужскими объятиями, что ли? Конечно, красавец с крыльями в этом плане куда предпочтительней монстра… э-э-э… тоже с крыльями, но! Не в том я виде, чтобы с кем-то обниматься.

– Ну же, малышка. – Мужчина ободряюще улыбнулся и, решив, что сама я не встану, подойдя ко мне, протянул руку. – Будет тепло. Обещаю."

"Ах, как же заманчиво это прозвучало. Я заколебалась, глядя на его раскрытую ладонь. Ринго, сидящий в изголовье хозяина, недовольно заскрежетал зубами, но Смерть шикнул на него, и зверек моментально заткнулся. Однако это не помешало ушастику сделать попытку перебраться ко мне на плечо. Очередное шиканье (более громкое и многозначительное) остудило его пыл и заставило обиженно прижать к голове уши.

– Вставай, девочка моя, – взял меня ангел за предплечье и потянул к себе, – заодно я сотру следы крови с твоей кожи и подлечу царапины. А когда наш спящий красавец вернется в свой человеческий облик, ты на полном основании потребуешь с него рубашку… в качестве платы за материальный ущерб.

– А за моральный? – полюбопытствовала я, поднимаясь на ноги.