Красавица и ее чудовище

Зато насладилась его результатом, когда снова оказалась распластанной на колючей земле под тяжелым прессом когтистых лап, прижавших мои плечи к твердой поверхности.

– Больно! – взвыла я.

– Ар-р-рэ! – выдохнул он мне в лицо.

Что? Не может быть? Мне кажется? Да? Нет? Гос-с-споди, благодарю! Неужели пыль, брошенная в глаза, так благотворно подействовала? Так я это… я еще могу. Мне не жалко, ее тут много.

Я чуть не расплакалась от счастья. Мои глаза неотрывно смотрели на пламенное чудище, в кроваво-красных (снова красных!) радужках которого в этот миг отражалась досада, а не вожделение и голод.

– Что же ты наделала? – как-то устало и почему-то обреченно проговорил Арацельс, отпуская меня.

– По морде тебе дала! – радостно сообщила я и, поднявшись, кинулась ему на шею. Как-то сразу стало плевать на внешность, стоило увидеть знакомый взгляд и услышать нормальную речь. – Ты теперь прежний, да? Ну… почти прежний.

– Нет. – Его рот скривился в улыбке, больше похожей на гримасу, возникающую при зубной боли. – Уже нет, дурочка.

Он мягко, но настойчиво отстранился, а потом одним быстрым ударом всадил когти в собственную шею. Справа, у основания. Загнутые черные «лезвия» вошли в кожу, как по маслу. Кровь хлынула по руке, по груди, заструилась по длинной шерсти, закапала на мой обнаженный живот…

Ни фига себе… не обидел!

– Ты… – прошептала я, глядя, как медленно закатываются его глаза, пряча под веками вновь загоревшиеся солнца.

Тяжелое тело повалилось на меня, снова припечатав мою многострадальную спину к земле. Хорошо так припечатав… с грузом. Я взвыла, Арацельс никак не отреагировал. Кровь продолжала течь из его ран, заливала мое плечо, грудь. «Жених» не двигался. Пламя вокруг него постепенно меркло.

– Ты сам придурок! – заорала ему в ухо, совладав с шоком и болью. Бесполезно."

"Вот зараза! И как мне теперь поступить? Я же не медик! Представления не имею, что в подобной ситуации делать.

Эй? Высшие силы, ау? Я больше не буду сопротивляться, сегодня точно не буду. И ругаться перестану, обещаю. Только пусть кровь у него наконец остановится.