Красавица

– Ваш отец был испанцем?

– Нет.

Селина ждала, пока он объяснит, затем мысленно вздохнула, когда он этого не сделал. Не потому, что ее беспокоила его молчаливость, но скорее потому, что понимала его желание умалчивать некоторые вещи о себе.

Вот еще одно сходство между ними.

Сердясь от осознания этого, Селина переместила вес с ноги на ногу, стуча носком правой ноги по толстому ковру.

Улыбка появилась на губах Бастьяна.

– Я вас раздражаю.

– И вам это нравится.

– Да. – Его улыбка скосилась набок, и опять появилась эта сводящая с ума ямочка на щеке.

"Тишина снова воцарилась между ними. Бастьян сделал шаг навстречу Селине, без сомнений, только чтобы посмотреть на ее реакцию. Если она отстранится, то признает свое смущение, а значит, даст ему над собой власть. Если сделает шаг вперед, признает свое влечение… а это тоже даст ему над ней власть.

Селина не сдвинулась с места. Замерла как гора. Как вековой дуб. Как башня, которая отказывается сгибаться.

– Я могу стоять вечно в этой раздражающей тишине.

– Взаимно. – Черты лица Бастьяна приняли угловатый вид. Его взгляд скользнул инстинктивно вниз, прежде чем он успел поймать себя, его челюсть напряглась.

Он отвел глаза.

Поначалу Селина не поняла его странного поведения. Она тоже опустила глаза и, все осознав, тут же разжала руки, будто их охватило пламенем.

– Если вы думаете, я воспользуюсь подобной хитростью, чтобы привлечь ваше внимание, как какая-то девчонка, пытающаяся отхватить танец на балу…

– Что бы я ни думал, к вам это не имеет никакого отношения, – оборвал Бастьян. – Мое поведение – не ваша забота.

Такой ответ осадил Селину. Шокировал, вынудив замолчать. Она ни разу не слышала, чтобы мужчина говорил ей подобное. Отец Селины всегда ругал ее за то, что она надевала вещи, привлекающие внимание к ее фигуре. Увы, целью современной моды было именно это: придать жизнь каждой линии, повторить поворот каждого изгиба.

Бастьян сделал глубокий вдох, словно растягивая время.

– Я заставляю вас чувствовать себя неуютно.