Красавица

Это устроил Никодим?

Паника завладела телом Селины. Что это за темная магия?

Никодим ей соврал? Решил таким образом с ней поиграть? Неужели он, как и она, не планировал сдержать свое обещание и решил избавиться от нее при первой же возможности?

Внезапно каждое воспоминание Селины стало для нее дорого. Она подумала о том, чтобы подобрать подол платья и броситься бежать. Может, стоит подскочить к закрывшимся дверям и стучать по ним что есть мочи, умоляя о помощи.

А как сильно она пострадает, если спрыгнет с балюстрады?

Селина планировала заманить убийцу к месту его первого преступления.

Он не должен был поймать ее.

А что, если убийца Никодим? Получается, Селина в буквальном смысле танцевала в его лапах?

Ее грудь вздымалась от тяжелого дыхания, туго затянутый корсет сдавливал тело.

Но успеют ли ее спасти?

Селина напряглась, убеждая себя, что все будет хорошо. Если у нее всего один шанс на спасение, она непременно воспользуется именно этим шансом. Ее рука скользнула к потайному карману на бедре, готовая выхватить серебряный кинжал Бастьяна.

Справа в небо взвилась стая ворон. Селина крутанулась, наблюдая, как те летят в сторону луны, жалея, что не может тоже расправить крылья и упорхнуть.

И в этот самый момент она заметила странные символы вдоль края балюстрады. Она подошла ближе, не подумав.

Четыре символа, нарисованные на каменной поверхности, точно продолжение прожилок на камнях, влажные и ярко-алые:

«L, O, U… P?»[153]

Сдавленный вопль вырвался из груди Селины. Она отпрянула назад, уткнувшись спиной в стену. Страх окончательно взял над ней верх, когда пара длинных рук схватила ее за талию, ладони в перчатках пробежали по ее ребрам.

– Mon amour, – проскрежетал его голос у ее уха, его холодное дыхание коснулось ее затылка. – Ты навсегда моя.

Селина открыла было рот, чтобы закричать. Что-то острое вонзилось в ее шею, и тьма поглотила ее.

Фунт плоти

Что-то было совсем не так.

Бастьян понял это в ту самую секунду, когда дядя подошел к нему с теплой улыбкой и беспокойным блеском в глазах. В ту самую секунду, когда Никодим предложил ему поговорить с Селиной наедине на террасе.