Красавица для чудовища

– Поехали!

– Куда? – застываю с чашкой в руке. Думала, мы тут все обсудим.

– Доктору тебя покажем. А то тормозишь сильно, – нагло берет чашку из моих рук и делает глоток. Морщится.

Этот жест неожиданно кажется мне даже хуже, чем просто нарушение личных границ. Некая интимность этого действия меня смущает куда больше. Чувствую снова прилив жара.

– Или ты всегда такая? – смотрит он на мое застывшее лицо. В глазах Босса пляшут дьявольские искры. Он ставит чашку на стол.

От возмущения у меня даже перехватывает дыхание.

– Маш, меня до конца не будет. По всем срочным – звоните на мобильный, – и направляется к выходу.

Неловко поднимаюсь с низкого кресла. Кивнув на прощание рыжеволосой, ковыляю за ним. Он что, забыл, что сбил меня сегодня? Мог бы хоть помедленне идти, блин.

Спускаемся на парковку. По пути раздумываю о том, как бы ему получше намекнуть, что меня вполне себе устроит просто денежная компенсация.

– Слушайте, Дмитрий Алексеевич, – начинаю аккуратно я, пристегивая ремень безопасности. Он бросает на меня ироничный взгляд, на который я стараюсь не реагировать. – Мне бы хотелось поскорее уладить все вопросы. У меня еще куча дел сегодня. Может быть, решим все, эммм по-быстрому?

Несколько секунд он смотрит на меня испытующе, словно пытаясь прочесть мысли. Затем, заводит двигатель машины и трогается с места.

– Во-первых, можешь называть меня Дмитрий. Хотя, твой вариант меня тоже заводит, – говорит он, словно издеваясь, и резко выворачивает руль.

– А во-вторых, – продолжает он, – мы еще не выяснили три важных вещи: есть ли у тебя перелом, сотрясение, – загибает он пальцы, – и есть ли парень.

Хмурю брови. Он что, ко мне подкатывает? Вытираю вспотевшие ладони о джинсы.

– Послушайте, Дмитрий, моя личная жизнь вас вообще не касается, – говорю ему, искоса наблюдаю с опаской.

– Да не волнуйся ты так, Саша. Просто врачу тебя покажем, – увидев как я занервничала, говорит он. – Как-никак, получается, что ради меня ж под колеса бросалась-то.

– Ничего не ради вас, – совсем пылая от злости и дикого смущения говорю ему. – Я просто делала свою работу.

– Люблю скромных девочек, – понизив голос до хрипотцы, от которой бегут мурашки, говорит он.