Краденое счастье 2. Заключительная

Как будто мне отвесили подзатыльник, и в пьяной после секса голове прояснилось.

«С тобой он был без резинки… И что? Просто не успел!.. Или с тобой все по-другому?… Не обольщайся. Просто ты лохушка, которая позволила трахать себя без резинки».

Он выбрал для меня похожее на мое, темно-бордовое платье и даже не ошибся с размером, и пока я переодевалась, пожирал меня голодным взглядом, а потом вдруг сказал:

— У тебя божественное тело, невероятная кожа… Зачем ты прячешь все это под бесформенными тряпками?

— Но ты же разглядел, — позволяя застегнуть застежку на спине.

— Разглядел еще в первую встречу. У меня рентгеновский взгляд. И я красоту нюхом чую.

Конечно, ведь ты поганый и вечно озабоченный кобелина!

Провел кончиками пальцев по затылку, удерживая второй рукой волосы приподнятыми и вызывая ворох мурашек. Если поцелует возле уха, я потеряю сознание от наслаждения. Словно прочел мои мысли и провел губами прямо за мочкой, заставляя закатить глаза.

— Значит, не так уж они и плохи, все эти тряпки.

— Я представляю тебя в других… Или совершенно без них.

— У тебя есть жена.

Осторожно отстранилась и поправила шерстяную юбку.

— А у меня есть жених.

— И что?

Спросил тут же похолодевшим тоном.

— А то, что попредставляли и хватит. Ни к чему не обязывающий секс.

Отвернулся к окну. Вдавил тормоза и снова резко остановил машину.

— И часто у тебя случался на работе ни к чему не обязывающий секс? Ты так спокойно об этом говоришь!

— Не ваше дело! Я не обязана исповедоваться!

Со всей силы ударил ладонями по рулю и тут же сдавил переносицу двумя пальцами.

Резко повернулся ко мне:

— Скажи мне, что с тобой не так? Какого хрена вообще с тобой происходит? Я не могу понять. Ты то стонешь подо мной, как заведенная, то ошпариваешь льдом. Это такая стратегия? Что это, черт возьми?

— Я уже сказала.

— Черт с тобой! Поехали!

* * *Мати так наплакался, что долго не могла его успокоить. Он всхлипывал и вздрагивал во сне, и ко мне вернулась вся моя ненависть с новой силой. Захлестнула с головой, пока я гладила его бровки, носик, перебирала волосики и что-то напевала себе под нос. Когда маленькие ручки обхватили мою шею, и он радостно вперемешку с рыданием выдохнул мое имя, я чуть сама не заревела.