Краденое счастье 2. Заключительная

Да, Альваресу пришлось засунуть свое эго в глубокий карман и пойти тренироваться в обычный местный клуб. Потому что больше не с кем и негде. И об этом орет каждая вонючая газетёнка, как о его провале. Альварес вернулся в ту дыру, с которой начинал. Нападающий Эспаньол теперь никто и звать его никак. Суки. Ублюдки. Из каждого утюга поносят его имя, перебирают грязные подробности его восхождения на олимп славы. Пару бл*дей дали интервью о том, как он их наряжал в одежду горничной и сношал привязанными к кровати. Конченые сучки, которые получали оргазм за оргазмом, обозвали его чудовищем и садистом.

Лишь бы хайпануть на его падении. Неизвестно еще, кого Хуан притащит в суд давать показания. Завалить Альвареса — все способы хороши.

Ничего. Арманд не гордый. Он может и на улице тренироваться. Если надо.

Навыки нужны, и так слишком долго время тратил зря. То на поиски, то на жену свою, то на адвокатов или на выпивку. Нужно быть в форме. Когда «Мадрид» раскроет ему объятия, он должен сделать всех. Своих же поставить раком.

Это будет его личный триумф. Смеется тот, кто смеется последним. Любимая поговорка его бабушки.

Вся концентрация только на собственном теле. Отрицая боль в колене, кашу в мозгах. Концентрация на победе везде. В суде и на поле.

— Давааай! Альварееес! Мочи их!

Крик сзади от Педро, быстрый взгляд на трибуны. Зачем? Черт его знает, и онемение на какие-то доли секунд. Сам себе не верит, что видит это.

Огромные глаза своего сына и чертовую нянечку. Сидят в пустом зале, смотрят на тренировку.

Мати улыбается и машет ему руками. Порыв ветра из распахнутых окон, и ее юбку дернуло вверх, сверкнул белый шелк трусиков. Тут же стыдливо придержала ткань рукой, другой прижимая к себе Мати.

— Альварес! Давай!

Мяч улетел куда-то в сторону, с губ сорвался отборный мат. Какого хера? Что они здесь делают? Черт! Единственное место, где он отвлёкся, где все мысли потекли в нужное русло. Так нет, ее принесло и сюда.

Злой, отшвырнул мяч, оттолкнул одного из парней, прошел мимо тренера в раздевалку.

Все. Тренировка похерилась. Улетела в трубу. Вымылся под душем, переоделся в чистую одежду.

Они стояли на выходе, внизу, ждали его. В руках Матео конфета на палочке и в руках нянечки тоже. Оба стоят, облизывают свои конфеты и смотрят на него.

— Папаааа! — как всегда с радостным криком. — Папа… Нини… а папа… а Нини."

"Матео разнервничался. Явно обрадовался, разволновался. Он никогда раньше не видел тренировки отца, не выезжал из дома. Врач не рекомендовал ему.