Краденое счастье

Давай беги обратно в свой отель, вызывай ментов и подавай заявление, а потом заставим его заплатить тебе. Ты представляешь сколько бабла можно срубить с этого иностранца за насилие?

— Я не могу туда вернуться!

— Чего это?

Дима с яростью посмотрел на меня.

— Это шанс и наказать ублюдка и поиметь деньги.

— Я…. Я его ударила вазой. Он без сознания….и в крови.

— БЛЯЯЯЯЯДЬ! Чтоооо? Чтоооооооо!? Ты ударила его и….твою мать, что ж ты такая идиотка, что ж ты дура такая беспросветная? К нам теперь менты могут нагрянуть или дружки его? Пиз***ц! Что ж за…что за идиотка!

Он толкнул меня в грудь так что я отлетела к стенке и выскочил на лестницу с сигаретой.

"

"— Дура! — выкрикнул еще и оттуда. — Женился на свою голову!

— Тат…, - Аня дотронулась до меня, но я повела плечами и бросилась в ванну. Заскочила внутрь и закрыв дверь на щеколду разрыдалась. Ничего не видя перед глазами забралась в ванну.

Я терла себя мочалкой и вспоминала перекошенное лицо иностранца, его горящие глаза и бездну безумия в ней. А потом разочарованное и полное презрение лицо своего мужа.

Наверное, это и все чего я заслуживаю — только такое отношение от мужчин. Один толкает и оскорбляет, другой пытается взять силой. А ведь я никогда не была гулящей. Хранила себя для одного единственного. Кроме Димы никого у меня и не было. Меня воспитывали в строгости. Отец всегда говорил, что, если принесу в подоле лично мне голову свернет, а мать водила на проверки к гинекологу.

Глупая…мне надо было уйти. Пусть бы он вызвал портье, пусть бы Лена осталась.

И ничего бы не было. Ничего б не произошло максимум получила бы выговор. А я идиотка нашла приключения на свою задницу. Я и правда сама виновата.

И первый день работы превратился в сущий ад из-за меня самой. Меня все еще трясло от пережитого ужаса. Меня сочли легкодоступной шлюшкой, которой можно потом заплатить. Согласной на все. Дешевкой, побирушкой, воровкой. Бросила затуманенный взгляд на свое нижнее белье, сваленное в кучу на стиральной машинке — а он прав. Нет у меня нового кружевного белья.

Китайский трикотаж по дешевке купленный на вещевом рынке, как и обувь, как и все остальные вещи. И я никогда не задумывалась об этом. Мне никогда не было стыдно. Отец говорил мне, что лучше быть нищей кошельком, чем обделенной сердцем. И что не в этом счастье. Мы всегда жили скромно. У меня не было никаких высоких запросов. Вместо шубы пуховик, вместо кожи — дешевенькая парка, вместо итальянских сапог — ботинки с отечественного кооператива.