Коварный искуситель

 – Знаете, я начинаю сомневаться в вашей грозной репутации: думала, вы ничего не боитесь.

– Я тоже так думал, – вполголоса признался Лахлан.

Он бы предпочел сразиться с целой армией англичан – голыми руками и обнаженный, – нежели сейчас раскрывать душу.

Как он мог найти слова, чтобы объяснить, что у него на сердце?

– Вы были правы. Я боролся с чувствами. Боролся с вами. Я сделал все, чтобы вы меня возненавидели, и преуспел, но сразу понял, какой же я дурак. – Лахлан дернул себя за волосы – так трудно было найти способ объяснить необъяснимое.

"– Лахлан, вы были не одиноки. Я бы никогда не сделала ничего подобного. – Даже в темноте было видно, как вспыхнули щеки Беллы. – Было жестокой ошибкой воздействовать на вас таким образом. Я не оставила вам выбора, хотела поставить вас в безвыходное положение. Но я не понимаю! Если вы меня любите, почему отказались помочь?

Лахлан понял, что должен наконец рассказать ей все.

– Если вы помните, у меня долги. Деньги мне нужны, чтобы передать семьям погибших из-за меня воинов.

Белла удивленно уставилась на него.

– И сколько же?

Он неуверенно пожал плечами.

– Трудно сказать: семьи большие.

– Боже! Так вы уже десять лет поддерживаете их?

Лахлан скрипнул зубами: он всегда будет в неотплатном долгу перед ними.

– Это самое малое, что я для них могу сделать.

– Почему вы мне не сказали? Почему позволили думать, что вы пренебрегли священным долгом и предали свой клан? Почему терпели мои обвинения?

– Потому что не хотел, чтобы вы смотрели на меня такими глазами, как сейчас. Я не святой, черт возьми, а просто плачу по счетам.

Белла, осознав значение сказанного, воскликнула:

– Боже, Лахлан! Простите. Клянусь, я сделаю так, что вы получите свои деньги. Если Роберт не захочет… заплатить могу и я.

– Это мой долг, Белла, мне не нужны ваши деньги.

– Но…

Лахлан не позволил ей продолжать, приложив палец к ее губам.

– Нет.

– Вы всегда такой упрямый? – обиженно поинтересовалась Белла.

Он вскинул бровь.

– А вы?

Их глаза встретились, и хмурая гримаса на ее лице сменилась усмешкой.

– Не будь мы оба упрямцами, нам было бы легче общаться.

– Да, но мне нравится ваше упрямство.

Озарившая ее лицо счастливая улыбка согрела и его сердце.

– Неужели?

Лахлан кивнул и крепче ее обнял.