Коварный искуситель

Белла заметила, что верзила норвежец задумчиво разглядывает Лахлана, а потом услышала:

– Должен сказать, что удивлен. Обычно ты не настолько сговорчив, кузен.

Вот это да! Оказывается, они родственники? Светловолосый, голубоглазый, невероятно обаятельный весельчак Эрик Максорли отличался от Лахлана, как свет от тьмы.

Лахлан бросил на кузена предостерегающий взгляд, но тот лишь ухмыльнулся, и Белла, догадавшись, что стала причиной его веселья, покраснела.

Король, вероятно почувствовав ее смущение, успокаивающе накрыл ее руку своей и сказал, не сводя глаз с Лахлана:

– Поговорим об этом позже.

Белла покачала головой.

– Чем меньше народу знает о моем побеге, тем лучше, по крайней мере до тех пор, пока дочь благополучно не вернется ко мне.

Король отвернулся, явно в замешательстве, потом, переглянувшись с сэром Артуром, сказал:

– Вы останетесь здесь, пока мы не решим, что делать.

– Моя супруга будет счастлива составить вам компанию, – сказал Артур, поклонившись.

Белла благодарно кивнула: в его голосе было столько искренности! Король встал, по-прежнему не отпуская ее руки, словно опасался, что она исчезнет, и тут она почувствовала на себе обжигающий взгляд Лахлана. Лицо его напряглось, сделалось хищным, и ей даже показалось, что он готов вскочить прямо на стол, броситься к Брюсу и вырвать ее из королевских рук, но ничего не произошло: он быстро овладел собой и отвернулся, – разве что сильное подрагивание щеки выдавало его состояние.

– Уже поздно, – сказал король. – Должно быть, вы очень устали. Утром мы продолжим разговор."

"Мужчины встали и вышли вслед за Беллой и королем. Пока сэр Артур вызывал слугу, чтобы тот проводил ее в отведенные ей покои, она грелась у огня, а мужчины по очереди подходили пожелать спокойной ночи и выразить радость гостеприимства и благодарность за то, что она совершила. Все, кроме Лахлана.