Кот в мешке

Потому что кроме самого Крылова там находилось неподвижное женское тело, заботливо накрытое простыней. Тело лежало на оцинкованном столе и, как и полагается приличному покойнику, не подавало никаких признаков жизни.

— Мама… — негромко произнес Альберт Николаевич единственное слово, которое пришло ему в голову.

Он попятился к двери, не сводя взгляда с мертвого тела. Капли холодного пота сползали по его щекам.

Немного не доходя до двери, он наткнулся боком на пустой металлический стол. Прикосновение холодного металла несколько отрезвило Крылова, и он остановился.

Ну, в конце концов, что плохого может сделать ему мертвая жена? Даже если он сам отравил ее, она не сможет ему отомстить… Вот если бы она была жива, тогда ее стоило бы опасаться, а сейчас Ирина совершенно безобидна… Он опознает ее, и следователь наконец оставит его в покое!

— Это.., что делать-то надо? — проговорил Альберт Викторович, неизвестно к кому обращаясь.

Ему хотелось звуками своего голоса разрушить страшную, гнетущую тишину покойницкой, но этот расчет не оправдался.

Его тихий, нерешительный голос прозвучал в холодном и мрачном помещении настолько жалко и неубедительно, что прежний страх сжал горло Крылова ледяными руками.

И тут произошло нечто настолько кошмарное, что все прежние страхи Альберта Николаевича совершенно померкли и растаяли словно утренний туман перед нахлынувшим на него непереносимым ужасом. Простыня, прикрывающая тело, начала шевелиться.

Сердце Альберта Николаевича пропустило три удара, а потом начало биться гораздо быстрее, чем нужно.

Он отвел глаза в сторону от трупа, накрытого простыней, но так стало еще страшнее. Сделав над собой усилие, он поглядел на закрытое простыней тело. И тут его волосы непроизвольно зашевелились и встали дыбом.

Простыня снова пришла в движение, потом плавно сама собой откинулась с лица, как будто, кто-то невидимый стоял рядом с трупом. Мертвая женщина начала медленно подниматься.

В первый момент Крылов решил, что это ему мерещится, что у него от напряжения что-то случилось с глазами, но это не было обманом зрения, не было галлюцинацией: женщина медленно приподнялась и села на оцинкованном столе, протянув руки к своему убийце… Она была по плечи закрыта простыней, Альберт видел только лицо, если это можно было назвать лицом.

Короткие волосы того, что прежде было его женой, спутались как пакля. Лицо было покрыто страшными серо-зелеными пятнами.