Кот, который проходил сквозь стены

Он увидел кинескопы от телевизоров пятнадцатилетней давности, старые платы ручной пайки, доисторические радиодетали и старомодные генераторы автомобилей тридцатых годов.

– Скажите, – произнес Квиллер. – Вы этим зарабатываете на жизнь?

– Никто не зарабатывает на жизнь только антиквариатом. Всем необходим еще какой-нибудь источник доходов.

– Или питайся акридами, – пошутил журналист.

– По счастью, у меня есть кой-какая недвижимость, я сдаю ее и работаю вполсилы. В прошлом году у меня были проблемы с сердцем, я стараюсь не перенапрягаться.

– Вы молоды для проблем с сердцем.

Квиллер решил, что продавцу не больше сорока пяти.

– Лучше все-таки поберечься. Я думаю, у Кобба прихватило сердечко, когда он обчищал тот дом. И – конец. Для человека его возраста это слишком тяжелая работа.

– А чем вы занимались прежде?

– Малярным делом, оклейкой стен. – Прантц сказал это почти извиняющимся тоном. – Не очень-то интересное дело. Зато мой магазин мне здорово по душе.

– И кто подбросил вам идею насчет допотопной механики?

– Подождите, я положу кисть.

 – Через мгновение Прантц вернулся со старым конторским стулом с прямой спинкой: – Вот. Садитесь.

Квиллер сел и стал рассматривать развороченные внутренности допотопной пишущей машинки.

– Вам придется потрудиться, чтобы убедить меня, будто этот хлам кому-то нужен, – сказал он.

Холлис улыбнулся:

– Что ж, я постараюсь. Нынче люди собирают что угодно – хороших вещей мало. Из источенных червями столбов делают подставки для ламп.

Вставляют в рамки плакаты двадцатилетней давности. Так почему бы не сохранить остатки ранней автомобильной и радиотехнической промышленности? – Прантц заговорил конфиденциальным тоном: – Я работаю над одной теорией, в основе которой лежит феномен нашего времени, – теорией ускорения устаревания. Тут суть вот в чем. Чем скорее предмет выходит из употребления, тем быстрее он возвращается как предмет коллекционирования. Раньше на этот процесс требовалось лет сто. Теперь – тридцать. Я намереваюсь ускорить его, довести до двадцати или даже пятнадцати… Только не записывайте, – поспешно добавил Холлис. – Это все еще на стадии обдумывания. Не продавайте идею раньше времени.

Квиллер вышел от Прантца и съежился от холода. Он разменял у антиквара пять долларов – банкнотами, сложенными поперек, – но что-то в Холлисе все-таки было фальшивым.

– Мистер Квиллер! Мистер Квиллер! – Кто-то догонял его.