Костюм Адама для Евы

Я не хотел, чтобы ты долго мучился от боли, поэтому включил точку. Она будет работать часа три-четыре. Когда сюда прикатит «Скорая», не забудь стонать, а то врачам странно покажется. Кость я тебе повредил аккуратно, зарастет быстро. Нос расквасил от души, но это ерунда. Слушай и запоминай. Ты шел вечером домой через парк, хотел срезать путь. На аллее дорогу тебе преградил какой-то мужик. Лица его ты не помнишь, детали одежды описать тоже не можешь. Незнакомец потребовал кошелек – ты послал его на три буквы. Тогда грабитель двинул тебя по морде, от чего ты упал и сломал ногу, бандит отнял у тебя портмоне, часы, сдернул…

Митя быстро схватил золотую цепочку с крестиком, висевшую на шее у Барбосова, с силой рванул и пробормотал:

– Ага, правильный след остался.

– Нет, – признался Федя, – только покачивает немного, будто на корабле плыву.

– Так и должно быть, – кивнул Дима. – Пусть завтра Машка позвонит в клуб и расскажет о происшествии.

Федор ошалело кивнул.

– Тогда слушайся меня, – приказал Митя. – Давай сюда кошелек с часами! Вызову от метро «Скорую», а ты докторам скажи так: какой-то парень шел мимо и пообещал помощь кликнуть.

Спиридонов испарился. Федор остался сидеть в грязи. Его трясло от холода и страха – вдруг сейчас на темной аллее и в самом деле появится бандит? А когда наконец-то прибыли врачи, Барбосов от радости, что все благополучно заканчивается, упал в обморок. Его нервная система оказалась не приспособленной для таких испытаний.

На третий день пребывания в больнице Федора посетил Лукьянов. Хозяин клуба привез яблок и принялся расспрашивать:

– Ну как, жив? Надо было тебе, Федя, лук-до заниматься.

– Сейчас уже не очень, – промямлил больной. – А вот до носа дотронуться невозможно, и головой лучше лишний раз не двигать.

– Ничего, заживет, – пообещал Лукьянов. – В другой раз будь осторожнее, не ходи один через парк по ночам, там постоянно кого-то раздевают. На вот…

– Спасибо, не надо, – стал отнекиваться Федя.

– Бери! – приказал Сергей, сунув ему в руку конверт.