Костюм Адама для Евы

– Валерий Леонидович и Виринея Марковна. Он школьный учитель, она преподаватель кулинарного техникума. Оба покойные. Отец скончался шесть лет назад, мать в прошлом году. Проживали в центре, в районе Патриарших прудов, в доме, который объявлен историческим памятником – его построил известный архитектор в тысяча девятьсот седьмом году для дворянина Павла Гудкова. Ну-ка!

Веня с азартом застучал по клавишам.

– А дворянин тот, между прочим, прадедушка Гудковых, – вскоре затараторил он. – После большевистского переворота семнадцатого года особняк у него отобрали, превратили в многоквартирный дом, бывшего хозяина отправили жить в каморку.

– Ты уверен, что нам необходимо знать историю родственников Гудковых до десятого колена? – не вытерпела я. – Намного интереснее выяснить, по какой причине Настя и Гриша решили прикинуться супругами и кем им приходятся Лада с Ильей Николаевичем. Понятно теперь, почему Петровы так спокойно восприняли весть о смерти Настюши – она им, оказывается, совсем не дочка.

– Подчас кровные узы ничего не значат, – тоном профессора заметил Греков, – а вот тесная дружба делает нас почти родными.

– Очень мудрое замечание, – не смогла я сдержать сарказма, – впервые слышу подобное. Но сейчас лучше поворошить биографию Петровых.

– Илья Николаевич, кандидат наук… – вновь завел Веня.

С каждым новым словом Грекова у меня с души падали камни. Все, что я знала о Петрове, оказалось правдой. Да и Лада никогда не обманывала окружающих. Супруги солгали лишь в отношении Насти, у Петровых не было своих детей.

Глава 26

Домой я вернулась с гудящей головой. Быстренько выгуляла и накормила мопсов, села на кухне и попыталась систематизировать нарытые сведения. Итак…

Настя погибла не случайно.