Космос

Вот и у Варвары не тот статус, чтобы участвовать в этом цирке! Она решительно двинулась по щербатой тротуарной плитке, вдоль клумб, на которых еще росли какие-то цветы и даже источали аромат, вперемешку с запахом листьев и скошенной травы.

— Варя, — дернул за руку догнавший ее Рома.

Больно! Если так пойдет дальше, эта ненормальная компания ее сегодня покалечит!

— Варя! Да постой же, поговори с ним, просто поговори, — махнул в сторону Григорьева Рома.

Тот сидел на скамейке, держась руками за голову, казалось, сейчас он вырвет себе волосы и останется лысым, как Стрелецкий.

Рядом топталась Сашка и слушала его, кивая и соглашаясь с чем-то.

Предательница еще раз! Дважды! Если не считать Стрелецкого.

— Не о чем разговаривать, все кончено.

— Скажи ему это, подойди и скажи, а не убегай.

— А это не очевидно? Или мне показалось, что там, — махнула рукой в сторону дверей ресторана. — Его семья?

— Он не знал, что они приедут, запретил Лиле, в аэропорт отвёз, можно подумать, этой сумасшедшей можно запретить или остановить…

— Какая разница? — уставилась на Кузнецова.

 — Приехали сейчас или он бы приехал домой, Григорьев — женат, он просто увлекся, быт заел, кризис, еще что-нибудь в этом роде, пусть он с семейным психологом обсуждает свои проблемы, а не со мной!"

"— Какого ляда ты мне это высказываешь? — уставился Кузнецов, выпучив глаза. — Сделай три шага и скажи ему! Сама! Крайних искать все горазды, а на крен послать, глядя в глаза? Слабо? Вот бы не подумал, что Варвара Белицкая, первый пилот девятнадцатого экипажа, мастер спорта, в легкую делавшая мужиков на маршруте, тупейшим образом испугается подойти и послать за бугор мужика, который пудрил ей мозги, рассказывая сказочки про белого бычка и скорый развод.

Иди и врежь ему! Плюнь в лицо! Выскажи, все что думаешь! Уходишь по-английски? Как истинная леди?! Настоящая женщина! Как же! Ты выше этой ситуации! И бла, бла, бла! Что ещё в статусах пишут и в твитерах твитят? На самом деле, ты просто трусишь! Ты проиграла гонку, потому что трусливая баба и сейчас проглотишь все фекалии, что вывалил на тебя Григорьев и его долбанутая сестрица, потому что ты — трусливая баба!

Варя скрипнула зубами, даже услышала скрежет эмали, даже Ромка должен был услышать, что там — Григорьев наверняка услышал, раз уставился на неё, пока она широкими шагами подходила к нему.

Злая. Злющая. Злобная.