Космопроходцы

И мы тоже едва не пошли по этому пути.

Шустов покашлял.

– Признаюсь, я вёл себя… не по-джентльменски… прошу прощения… м-да… Слов нет, идея хорошая, Ирина Николаевна. Столько работы! А мы вынуждены отступить.

– Капитан, может быть, найдём какой-нибудь выход? – с надеждой посмотрел на Бугрова Полонски. – Поищем защиту от этой пси-радиации? Ведь нельзя же возвращаться не солёно евши, как говорят русские?

– Они говорят – не солоно хлебавши, – поправил навигатора Ломакин.

– Один чёрт."

"– Всем отдыхать! – встал Бугров.

Он поманил рукой Ломакина, оба вышли. Дверь отрезала за их спинами гул голосов.

Прооперированная нога Ивана была в специальном чехле, и он уже мог ходить, прихрамывая.

– Не бросай его, – сказал Бугров.

– Кого? – не сразу понял Иван. Потом сообразил, кивнул, дёрнул себя за вихор. – Да Фил ни в чём в общем-то не виноват, просто горяч больно. Навещу, поговорим… Значит, мы остаёмся? Или нет? Игорь Ильич прав, здесь уйма интересного, жаль уходить.

Бугров пошёл прочь по коридору, пробурчал себе под нос:

– А то я не понимаю… Пока не найдём противоядия от пси-излучения, из корабля ни шагу!

Ломакин вскинул вверх сжатый кулак, резко опустил:

– Йес!

Бугров оглянулся, и Иван поспешно сделал непроницаемое лицо.

– Найдём, Виталий Семёнович!

Бугров скрылся в рубке.

Он лучше всех знал, что корабль не покинет Сферу Дайсона до тех пор, пока не прибудет борт с группой исследователей.

Рейд 3. Призрак Судного дня

1Филипп Каледин позвонил неожиданно, когда Ломакин собирался поехать с родителями, жившими в Полтаве, отдохнуть на берегу речки Ворскла.

Отцу Ивана исполнилось пятьдесят девять лет, он работал директором Школы русского рукоделия, был знатоком ремёсел и лично построил на приусадебном участке кузню, где ковал великолепные поделки из металла.

Хотя дом отца вряд ли можно было назвать родовым имением. Впервые в этом месте на окраине города двести лет назад, аккурат в канун Октябрьской революции, поселился один из предков Ломакиных, Пётр Алексеевич Ломакин, живописец и литератор.