Космоэколухи

 – Будем отстреливать гадов на подъезде к плантации.

– Киборгам дорога не нужна, они пройдут лесом и нападут с разных сторон, – возразил Теодор.

– А если мы сами нападем?

Отовсюду посыпались нервные смешки, и мужчина обиженно уточнил:

– На соседнюю плантацию! С четырьмя-то бандитами мы справимся.

– А киборг?

– С киборгом пусть киборг разбирается. Нашего же он как-то завалил.

– Просто повезло, – отрезал Тед. – Повторять этот трюк слишком рискованно.

– Тебе-то что? Пусть DEX рискует.

– А сам от «семерки» не хочешь побегать? Нет?! – взъерошился пилот.

– Лучше подумайте, как мы до этой плантации добираться будем, – прервал зарождающуюся ссору Бьёрн. – Через базу или пешком по лесу?

– Девять километров, – сверился с картой Тед. – А там уже темнеет.

– Можно отдохнуть и с утра выйти.

– До пересменки или после?

– Идти часа три придется, – прикинул Бьёрн. – Может, даже четыре, в чаще не разбежишься, там и без хасс всякой дряни хватает. Пока дойдем, нас по-любому хватятся и будут поджидать.

– М-да, похоже, и впрямь дохлый номер, – сдался автор идеи. – Придется здесь окапываться. Деревья на баррикады валить, двери укреплять…

– А если они нас гранатами забросают?

– Постойте, – поднял руку Вениамин, привлекая внимание, – а зачем нам вообще с ними сражаться?

– Точно, – поддержал его нервный голос из задних рядов. – На кой нам сдался этот дурацкий бунт? Все равно ни сбежать отсюда, ни базу захватить! Давайте выдадим Казаку зачинщиков, и дело с концом.

– Чего?! – хором возопили Тед, Полина и еще несколько человек.

– Никого мы выдавать не будем, – жестко возразил Бьёрн, с упреком глядя на доктора. – Хватит, уже один раз сдуру сдались, и вот что из этого вышло: все равно друг за другом умираем, только теперь – рабами.

Тед одобрительно ухмыльнулся. Похоже, ему удалось-таки растормошить уже почти сломленного рудокопа.

– Нет, вы меня неверно поняли! – поспешил оправдаться Вениамин.

– А вдруг это не полиция, а другая банда? Конкуренты Казака?"

"– Ну и что? – поддержал доктора коренастый мужчина, до сих пор молча стоявший возле Полины. Теперь он наконец услышал дельную идею, достойную его голоса, раскатистого и убедительного.