Космоэколухи

Полина робко заикнулась, не проще ли заполнить собственно двадцать третью, но вокруг предостерегающе зашикали, а Станислав полушутя-полувсерьез сообщил, что даже в космофлоте такие смельчаки на его памяти нашлись только единожды, и в процессе заполнения вызвали два истерических припадка, инсульт и дьявола.

– Давай, подключайся, – велел капитан Теду, отсылая диспетчеру очередной выстраданный файл. – А то у меня уже в глазах от этих строчек и галочек рябит.

Пилот нехотя присоединился к столпившейся у капитанского пульта компании.

"– Увы, мы принимаем и утверждаем ваше прошение, – с легким сожалением сообщил диспетчер несколько минут спустя. Крамарец не издевался: его тритоноподобная раса обожала все систематизировать, похоже получая от этого процесса больше удовольствия, чем от спаривания (да и какое там удовольствие за три секунды раз в году!). Злые языки шутили, что поверье про вампиров и мак[1] появилось именно благодаря крамарским разведчикам, впервые посетившим Землю веке эдак в шестнадцатом-семнадцатом.

«Есть, четыре человека и киборг!» – чуть не брякнул Станислав, но вовремя сообразил, что диспетчер имеет в виду домашних животных.

– Да, кошка.

– Коть-ка, – повторил крамарец, задумчиво пробуя новое слово на растроенный язык. – Замечательно! Согласно «Закону о содержании низших существ», статья сорок, пункт семнадцать, оно должно иметь личный опознавательный знак, соответствующий вашей традиции.

Команда дружно застонала.

– А если мы ее быстренько выкинем? – поинтересовался Тед, тут же схлопотав затрещину от подруги.

– Тогда вам понадобятся формы тринадцать, четыреста пятьдесят пять, девяносто пять, тридцать один, – воодушевленно застрекотал крамарец, – и составленный капитаном протокол утилизации, согласно «Закону об умерщвлении низших существ в пищевых, религиозных и развлекательных целях», статья…

– Стоп, мы поняли! – испуганно перебил его пилот.

Нацепить на кошку ошейник с медалькой «Мося» (другого опознавательного знака на корабле не нашлось) удалось на удивление легко: «котька» укусила Полину всего три раза, и то не до кости.