Космическая академия. Любовь без кофе не предлагать. Книга 1

Адмирал Монро вполне мог организовать мне такое испытание. Или адмирал Традониадаль хотел, чтобы я немного протрезвел. Или и то и то. Может, это вообще задание для отряда — провести полгода под управлением неадекватного командира…»

«Во–о–от, наконец твою башкенцию посетила умная мысль», — довольно выдала я. Просто камень с плеч!

«Ладно, давай спать, вредность мелкая. Контрольную сеть я проверил, всё чисто, можно спать без задних ног. Спасибо тебе, Рика, и спокойной ночи», — попрощался Кир.

Я выдохнула: мир восстановлен.

Дождалась, когда Кирилл заснёт и дала команду скафандру повысить температуру на пару градусов, ночи на Амираке комфортом не баловали. Да и сама планета в целом была не самым приятным местом. Неспроста психологи запретили Амирак к посещению обычным смертным, здесь даже у подготовленной команды сдавали нервы. И дело не столько в бесконечной депрессивной серости, сколько в ощущении надвигающейся угрозы, которое не покидало ни днём ни ночью.

Причудливой формы валуны тенями рисовали огромных и мощных чудовищ. Тёмно–синие, почти чёрные тучи сплошным ковром закрывали небосвод и напоминали грозное штормовое море, так и норовящее опрокинуться ледяной мощью на покрытую изморозью тёмно–серую землю. Изредка проглядывающие лучи холодного зимнего солнца тонкими росчерками напоминали разряды молний. Казалось, вот–вот разразится нечто ужасающе масштабное. Неминуемое. Страшное.

Дополнял это великолепие его величество Ветер. Он врезался в чёрные скалы, просачивался в узкие ходы, расширяя их, прорезая всё новые и новые тоннели, в которых, словно в гигантском музыкальном инструменте, рождались звуки. Мощные, глубокие, жуткие. В сочетании с темнотой ночи они рождали изощрённые кошмары и ужасы, да и днём, бывало, вся команда вздрагивала."

"Поразительно, но на столь неприветливой с виду планете, в физическом плане человеку ничего не угрожало: бактерии и одноклеточные организмы, её населяющие, не представляли угрозы, а природные явления легко прогнозировались и не доставляли особого беспокойства.

Другое дело психика.

Планета Стона, как её прозвали курсанты, была одним из самых сложных испытаний Академии. Вспоминать о ней не любил никто. Натянутые улыбки, неестественный смех и бесконечная пустота во взгляде сопровождали короткие рассказы–отговорки старшекурсников любопытствующему молодняку.