Кошки-мышки

Но новая церковь показалась ему удручающей своим прямо противоположным духом: тут все купалось в любви и радости — да и в чем, в самом деле, каяться? Он спел вместе со всеми гимны и тут же вытряхнулся прочь, пожав священнику руку у двери и пообещав, что будет приходить.

— Еще вина, Джон?

Книготорговец поднял бутылку, которую сам и принес. Вино, по правде говоря, действительно было недурным, но даритель так расхвалил его, что просто вынудил Ребуса отказаться. Тот нахмурился, а потом снова просветлел лицом, поняв, что ему больше достанется, и энергично наполнил свой бокал.

— Будьте здоровы!

Разговор крутился теперь вокруг того, каким оживленным стал в последнее время Эдинбург. С этим Ребус был, пожалуй, согласен. Конец мая — это уже почти туристский сезон. Но дело было не только в этом. Если бы пять лет назад кто-нибудь сказал ему, что в 1989 году люди поедут с юга Англии сюда, в графство Лотиан[2] , он бы громко рассмеялся. Теперь это был свершившийся факт — и идеальный предмет для застольной беседы.

Позже, гораздо позже, когда двое гостей ушли, Ребус помог Райан убрать со стола и отнести посуду на кухню.

— Что с тобой сегодня? — спросила она.

Он почему-то вспомнил твердое, уверенное рукопожатие священника, развеивающее все сомнения в существовании загробной жизни.

— Ничего. Давай оставим мытье посуды на завтра.

Райан оглядела тарелки, салатницы, недоеденных омаров и запачканные жирными пальцами стаканы.

— Согласна. Какие еще будут предложения?

Он медленно поднял брови, так же медленно сдвинул их к переносице и прищурился.

— Что означает сия пантомима, инспектор?

— Попробую пояснить.

Он притянул ее к себе и поцеловал в шею. Она завизжала и заколотила кулаками по его спине.

— Насилие со стороны полиции! На помощь!

— Это вы кричали, мэм?

Подхватив на руки, он вынес ее в спальню, где его ожидало последнее приключение этого бесконечного уик-энда.

* * *На строительной площадке, расположенной на окраине Эдинбурга, было темно и тихо.

Сегодня вечером дорога пустовала. В тишине на стройке погромыхивала бетономешалка. Человек забрасывал в нее лопатой цемент и вспоминал то далекое время, когда работал строителем. Работа была тяжелая, но честная.