Кошки-мышки

— Джин со свежим апельсиновым, пожалуйста.

Он протянул свой стакан.

— А для вас, Полетт?

— Нет, благодарю вас. — Она встала со своего стула. — У меня работа. Теперь, когда я показала вам клуб, мне пора возвращаться к дверям. Если захотите поиграть наверху, там можно получить фишки. В некоторых играх разрешаются наличные деньги, но не в самых интересных.

Еще раз улыбнувшись, она ушла, сверкая черным шелком. Уотсон посмотрел как Ребус провожает ее взглядом.

— Расслабьтесь, инспектор.

Смеясь себе под нос, он подошел к стойке.

Бармен объяснил ему, что если джентльмены хотят еще выпить, то достаточно махнуть рукой. Заказ примут у их столика и принесут. Уотсон плюхнулся обратно на стул.

— Вот это жизнь, Джон.

— Согласен. Что происходит на базе?

— Вы про маленького содомита, который настучал на вас? Он смылся. Оставил нам фальшивый адрес, адрес какой-то фабрики.

— Значит, я больше не на крючке?

— Почти нет.

Ребус хотел возражать.

— Дайте нам еще пару дней, Джон, это все, о чем я прошу.

Пусть дело умрет естественной смертью.

— То есть об этом говорят?

— Некоторые из мальчишек немножко позубоскалили. Не думаю, что стоит на них сердиться. Через день-два появится другой повод для шуток, и все будет забыто.

— Забывать нечего !

— Я знаю, Джон, знаю. Это был заговор с целью отстранить вас от дела, и за ним стоит таинственный мистер Хайд.

Ребус впился в Уотсона убийственным взглядом, но плотно сжал губы. Ему захотелось закричать, заорать.

Вместо этого он громко вздохнул, схватил стакан, поставленный официантом на стол, и сделал два огромных глотка, когда официант заметил, что он пьет сок другого джентльмена. Его джин с тем же соком остался на подносе. Увидев, что Уотсон, снова смеясь, кладет на поднос пять фунтов, Ребус покраснел. Официант неловко кашлянул.

— Ваши напитки стоят шесть фунтов пятьдесят, сэр, — сказал он Уотсону.

— Боже мой!

Уотсон порылся в кармане, нашел мятую однофунтовую бумажку и мелочь и положил на поднос.

— Благодарю вас, сэр.

Прежде чем Уотсон успел спросить, не полагается ли сдача, он взял поднос и удалился. Уотсон поглядел на Ребуса, который уже улыбался.

— Ну, знаете ли, — проговорил суперинтендант. — Шесть пятьдесят! В некоторых семьях на эту сумму кормятся неделю.

— Это жизнь, — вернул Ребус Уотсону его слова.

— Хорошо сказано, Джон. Я как будто забыл, что в жизни есть кое-что, кроме личных удовольствий.