Кошачий патруль

Хлопнула входная дверь, и в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шумом, долетавшим с улицы. Марина заплакала, и Стас растерянно повернулся к ней.

В конце концов все вскочили со своих мест, сгрудились вокруг вдовы и Кудесникова, утешая, восклицая, задавая вопросы… Потом снова расселись, и теперь вышло так, что Елагин уже сидел на стуле в углу, а на диване рядом с Мариной оказался Белкин. И он держал ее нежные пальчики в своих кривых лапах. Кудесников поднял брови, но ничего не сказал.

Фаина принесла из кухни холодный чай для Марины и кусочек колбасы для Мерседеса. Арсений бросил на нее благодарный взгляд. Она как-то даже сразу выросла в его глазах.

— Не понимаю, при чем здесь я? — в который уже раз растерянно бормотал Елагин. — Я никогда даже не подозревал, что она способна на… на… на такое. — Слово «убийство» он так и не смог произнести.

— Ну, а теперь, когда Маришка приняла удар и немного успокоилась, давайте самое интересное, — потребовала Фаина, глядя на Кудесникова бестрепетным взглядом.

— Буду краток, — усмехнулся тот. — Тамару я заподозрил с самого начала. И вот почему. Накануне убийства, как раз когда она была у сестры и обсуждала с ней план спасения разваливающегося брака, у Марины сломался мобильный телефон. Именно из-за того, что телефон не работал, произошла путаница с памятниками. То место встречи или не то? Легко было бы выяснить, просто набрав номер. Вот так у Марины не оказалось алиби.

"В тот день Тамара была единственным человеком, имевшим доступ к мобильному телефону сестры. Она могла его испортить специально. Семена подозрения были посеяны в моей душе. Дальнейшее — дело техники и сообразительности.

— Но как ваши подозрения превратились в уверенность? — настаивала на своем Фаина.

— Я побывал у Тамары дома и кое-что заметил.

— Что к-конкретно? — спросил Белкин, подавшись всем корпусом вперед. Он просто трясся от нетерпения.

— Во-первых, я нашел ее детский альбом, целиком посвященный Алену Делону.

— И что? — пожала плечами Фаина. — У меня тоже такой был. Я обожала Гойко Митича и вырезала его снимки из всех печатных изданий.

— И где сейчас ваш альбом?

— Тю-ю…

— Вот то-то и оно. У Тамары явная склонность к идеализации.