Корсар

– Варенька, сама подумай – ты дочь боярская, а кто я? Отдал бы тебя батюшка твой замуж за безродного и бездомного? Потому я не мог претендовать ни на что.

– Веришь ли – кабы позвал, бросила бы всё, на крыльях бы к тебе прилетела. Как теперь с нелюбимым жить?

– Что сделано, того не вернёшь. Желаю тебе счастья. Может – и хорош муж твой окажется, ещё полюбишь.

Варя вдруг прильнула ко мне, поцеловала жарко в губы, отпрянула и села в возок.

– Домой! – бросила она кучеру, не оглядываясь.

Возок уехал, а я ещё долго глядел ему вслед.

Полный грустных размышлений, я поплёлся к себе. Зашёл в комнату, сбросил пояс с ножом и калитой на лавку. На душе кошки скребли. Подошёл к сундучку, достал тряпицу с сокровищами, развернул. Холодный блеск камней и золота не радовал глаз.

Воспоминания о Марии мне были приятны. Я бережно взял брошь и положил за пазуху – ближе к сжавшемуся сердцу.

В комнате постоял у зеркала. Что-то оно пыльноватое, или отражение потускнело – серебро с изнанки состарилось?

Я провёл ладонью по гладкому стеклу, и кисть руки внезапно прошла сквозь стекло.

Захватило дух! С бьющимся сердцем я шагнул вперёд и… оказался в прихожей нашей хрущёвки. Передо мной висело старинное зеркало из Неаполя, которое я приобрёл во время свадебного круиза с Наталией по Средиземноморью четыре года назад. Я видел в нём своё отражение – загорелое после Каспия лицо, только почему-то моложе на несколько лет.

Внезапно меня охватило озарение: только теперь я понял, почему все мои прежние попытки вернуться из прошлого через зеркало, разделяющее времена, были без проку.