Корсар

Не думаю, что его можно кувшином вина свалить, вероятнее всего – нервное перенапряжение сказалось.

– Эй, кто-нибудь! Помогите хозяину, устал!

Вбежали слуги.

– Ох, Михаил свет Сергеевич! Сейчас мы тебя под белы рученьки – да в спаленку, спать-почивать.

Прислуга увела купца, а я пошёл в спальню к Пелагее. Пощупал пульс посмотрел повязку. Ну теперь можно и мне прилечь, устал.

Я прошёл в отведённую мне комнату, снял сапоги и, как был в одежде, улёгся на постель. Не бежать же в исподнем, если случится что.

Ночью вставал пару раз, проверял состояние Пелагеи.

Утром сделал перевязку, присыпав шов тёртым сухим мхом. Он неплохо впитывал сукровицу и обладал противовоспалительным действием.

День проходил за днём, Пелагея понемногу набиралась сил, садилась в кровати. Появился аппетит. Кожа пока ещё бледная, но ведь у неё и кровопотеря была, да и на солнышко давно не выходила.

Через неделю я снял швы. Пелагея уже сама ходила, но живот её был туго стянут длинной холстиной во избежание появления грыжи.

Купец по нескольку раз за день навещал жену, радовался, что она пошла на поправку. Потом исчезал по своим делам.

– Подзапустил я дела-то с болезнью жены, теперь поправлять надо, – объяснял он мне причину своих отлучек. – Веришь – как камень с души упал, и работа в радость стала.

А ещё через несколько дней я решил, что моя миссия в Суздале закончена. Пелагея уже свободно ходила, боли не беспокоили, и она понемногу начала заниматься домашним хозяйством. Единственное, что я ей рекомендовал – поносить ещё месяц-другой тугую повязку на животе, вроде бандажа, и не поднимать тяжестей.

За ужином я сказал Михаилу, что Пелагея в моём наблюдении больше не нуждается, и завтра утром я намерен возвращаться во Владимир. Оба – и Михаил и Пелагея – меня горячо поблагодарили.

Утром слуги вывели моего осёдланного коня. Однако проводить меня вышла только хозяйка, Михаила не было. Я был удивлён и даже обиделся слегка: денег за работу он мне не дал, да проводить не вышел.

Пелагея извинилась за мужа, пояснив, что Михаил уехал спозаранку. Ну и чёрт с ним, две недели бесплатной работы, за спасибо. А, ладно, плевать, зато Пелагея поднялась, и совесть моя чиста – я сделал всё, что было необходимо, и вижу – неплохо. Переживём, бывало и хуже – взять хотя бы ту же Флоренцию.

Показалась стена Покровского женского монастыря. Слышал – Иван Грозный использует его как место ссылки опальных женщин знатных боярских фамилий.