Корсар

– …!?

Сощурив глаза, Кондрат недоумённо оглядывал меня – от запылённых гольфов и башмаков до небритого лица, потом вопросительно посмотрел на Ксандра, не понимая, как я здесь возник.

А я стоял и широко улыбался, радуясь, что снова с дорогими мне загорелыми бородачами.

– Ну, чертяки! Никак не ждали? Списали меня, что ли?

Первым вышел из оцепенения Ксандр. Забыв про деньги, он ринулся ко мне навстречу с широко разведёнными руками, обнял и, похлопывая по спине, снова стал оглядывать моё бледное и пыльное лицо, не веря своим глазам.

– Т-ты как здесь?

По-моему, более дурацкого вопроса он задать не мог.

– На попутном судне, с англичанами пришёл, вы же покинули порт Римини!

– Мы по-честному, ты не подумай дурного, мы, это, – в кабаке ихнем грамотку тебе оставили.

– Нашёл и кабак, и грамотку прочёл, потому и здесь."

"Я уселся на рундук и продолжил своё повествование.

– Вот други, к самому герцогу Тосканскому, Франческо Медичи, насильственно попал, во дворце подневольно – безвыездно три месяца был, дочь его лечил.

– Вот ведь сука какая! – возмутились оба купца коварством герцога. Кондрат сжал кулачищи и тряхнул бородой. – Ты, значит, к ним с добром, а они тебя жизни лишить восхотели?! Вот скажи: есть справедливость на свете?

– Братья-славяне, поесть бы чего русского.

– Эка хватился. Сало уж кончилось давно, а кулеш команда доела. Время-то уж позднее.

– Ладно, перебьюсь до утра, коль такое дело. А у вас как дела? Судя по монетам – неплохо.

– Какое там! В Римини часть мехов – что шкурками – продали. А то, что в изделиях – шубы, рукавицы – ну никак не идёт. Железо продали почти всё – замки и прочее.

– Опасаюсь я. Как бы герцог во все города людей своих не разослал. Мало того что я сбежал, узнав тайну, так ещё и гвардейца одного до смерти пришиб, когда на их засаду напоролся.

– О, это уже серьёзно! Тогда с корабля и носа не показывай.

Утром команда уселась в кружок у мачты; все поели кулеша, запив не привычным сытом, а итальянским вином.