Корсар

— Может быть, кажусь несчастной, но я довольна своей жизнью. Понимаешь? Работаю, друзья у меня есть, брат. Да, он бездарь и вляпывается в разные неприятности, но он любит меня.

Приступ праведного гнева проходит так же быстро, как и начался, но мне не стыдно за то, что сказала.

— А кто тебе сказал, что я тебя жалею? — удивляется и протягивает руку, берёт прядь моих волос, накрывающих плечи, и пропускает через пальцы. — Делать мне больше нечего.

— Что тогда? — Закрываю глаза, когда легко, совсем невесомо касается скулы.

— Не знаю, веришь? Мне сорок два года — представляешь? — а я впервые не знаю, почему всё это делаю. Но, кажется, не могу иначе. Это так странно.

Распахиваю глаза и накрываю перебинтованной рукой его пальцы, чтобы продлить ещё хоть ненадолго это мгновение, кажущееся каким-то сном. Я романтичная дурочка, но всегда верила в любовь, когда без человека невозможно прожить, а воздух один на двоих, который не закончится, пока этот человек есть в твоей жизни.

Любовь. Впервые это слово возникло в сознании применительно к кому-то. Не знаю, что чувствую к Роджеру — мы так мало знакомы и почти чужие, — но он мне нравится настолько, что дух захватывает. А после того, как приехал сюда почти молниеносно, врача привёз, не могу прогнать его.

Только не его.

— Ева, посмотри на меня внимательно, — просит, а в ставшем слишком хриплым голосе глубинная тоска.

— Смотрю. — Касаюсь пальцами чёрной повязки, провожу по ней, словно теплом рук смогу исправить то, что с ним однажды случилось.

Он вздрагивает, но не отстраняется.

— И что ты видишь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Тебя. А ещё боль вижу, которой слишком много для тебя одного; надёжность и желание помогать.

— А сколько мне лет видишь? А глаз? Татуировки?

Татуировки… нашёл ещё причину.

— Вижу, конечно, чего уж? — Касаюсь рыжей бороды, которая на поверку оказывается не такой жёсткой как думалось, до губ дотрагиваюсь, путешествую вверх по линии носа с лёгкой горбинкой, рыжие брови очерчиваю. Мне нравится осязать его, такого тёплого и неожиданно близкого. — Но ведь это всего-навсего внешность, она разная бывает.