Корсар

Курю, осматривая тихий двор, но табачный дым уже переполнил лёгкие, от чего начинает подташнивать. Если учитывать, сколько выкурил ночью, то вообще — проще в петлю. Надо бросать к чёрту, хотя я это практикую, считай, каждый год. И каждый год дурацкие привычки оказываются сильнее. Слабовольный я хрен, не иначе. Наверное, уже поздно меняться в таких вещах, и даже страшные картинки на пачках не трогают меня — всё равно ведь от чего-то придётся помирать."

"Мимо проходят люди, не обращая на меня внимания, спешат по своим делам, каждый погружённый в свой чёртов мир, наполненный проблемами по макушку.

На душе — странный покой, какого не чувствовал, наверное, долгие годы. Проведя бессонную ночь за кухнным столом, бесконечно рассматривая буквы и цифры, написанные строгим шрифтом, только и делал, что боролся с желанием вскочить с места и мчать на встречу с Малахеевым, чтобы раскроить его тупую башку об асфальт.

В этом есть странное болезненное удовольствие, смысла которого ещё не осознал — позволять кому-то менять твою жизнь.

В сонной тишине особенно остро воспринимаются все звуки, потому визг тормозов заставляет вздрогнуть. Чёрт, такое настроение было хорошее, философское даже, надо было какому-то придурку его испортить!

Когда оборачиваюсь и понимаю, кто так лихо тормозил, сердце пропускает несколько ударов.

Лишь единожды — тогда, в пробке — видел этот заляпанный грязью драндулет, но не узнать его не могу. Не имею права.

И ведь, пока мчали к дому пропавшей подружки, дал сам себе обещание, что не стану искать встречи с Уродом. Убеждал себя, что выше этого, что сильный и волевой, мудрый, мать их, но, когда его замызганный внедорожник паркуется у самого подъезда, в который вошла Ева, что-то внутри оглушительно щёлкает, обрывается и летит в пропасть, прихватив долбанный самоконтроль заодно.

Слежу, словно находясь в параллельной реальности, за тем как открывается дверца внедорожника со стороны водителя, и нога, облачённая в чёрный ботинок, ступает на землю. Вырвать бы её к чертям, с корнем, чтобы валялся в придорожной пыли бесполезным мешком с дерьмом, гремя переломанными костями.