Корсар

Отпихиваю его в сторону, а он вопит что-то мне вслед, только мне как-то насрать. Пусть только сунется, зашибу. И Скиф, по всей видимости, угадывает моё настроение безошибочно, потому что не пытается схватить и помешать добраться до кабинета дражайшего шефа.

Взгляд расфокусирован, но я слишком часто находил дорогу к Викингу, будучи в любом состоянии, потому сам не замечаю, как распахиваю деревянную дверь.

— О, брат, — оживляется Викинг, но я за один длинный шаг преодолеваю разделяющее нас пространство.

— Сука ты, брат, — выплёвываю, прежде чем двинуть кулаком по роже.

Вик падает на пол и таращится на меня широко открытыми глазами, в которых плавает немой вопрос. Бурчит что-то, вытирая кровь с губы, а я нависаю над ним и хватаю за грудки, рывком поднимая на ноги. Мы с ним одного роста, идентичной комплекции, но дури во мне, особенно в этот момент, в разы больше.

— Какого хрена? — шипит, когда снова бью его по роже. На этот раз на ногах устоять у него всё-таки получается, только голова дёргается, а светлые волосы прилипают к разбитой губе.

— Ты, падла, нахера врал мне столько лет? — ору ему в лицо и запускаю стулом в стену. — Я тебе верил, гондон ты!

— Прекрати творить херню! — орёт и наваливается сзади, обхватывая своими ручищами мои плечи, мешая двигаться. — Я тебя, придурка, в психушку сдам, если не уймёшься! Говори толком, что случилось?

Пытаюсь вырваться, и хоть Вик сильный, сволочь, но всё-таки удаётся скинуть его.

— Ты, блядь, всю жизнь мне говорил, что Урод сдох. Ты мне первым об этом написал, дерьмо собачье! А сегодня я видел его, понимаешь, видел?! Рожу, сука, отъел, но я узнал его. Я всегда его узнаю, всегда, потому что его морда мерзкая годами перед глазами стоит.

Когда заканчиваю свою пламенную речь, Вик морщится, словно я каждым сказанным словом избивал его. Из разбитой губы сочится кровь, а левый глаз стремительно краснеет. Теперь его идеальная, холёная рожа уж не так привлекательна.

Вытираю взмокший лоб рукой, а во рту такие сушь и горечь, что, кажется, от обезвоживания сейчас сдохну.

— Сядь, пожалуйста, — тихо просит Вик, направляясь к бару. — Закоротило тебя, конечно, не хило…

Бурчит что-то ещё себе под нос, доставая бутылку коньяка, а я вдруг ощущаю такую усталость, что слушаюсь и опускаюсь на диван. Вытягиваю ноги, ставшие вдруг свинцовыми, откидываю голову на спинку и зажмуриваюсь.