Корсар

И ему, уже шёпотом: — Друг, я оставлю Еву у вас, хорошо? Нужно на работу съездить, дела не ждут."

"Он кивает, внимательно глядя на меня. Барабанит пальцами по колену, о чём-то размышляет.

— Помощь моя нужна? — спрашивает, понизив голос и бросая быстрый взгляд в сторону болтающих девушек. — Если что, я всегда готов.

— Нет, всё нормально, просто пока точно не пойму, что всё рассосалось, не могу одну её оставить.

— В сущности, разумно. В общем, замётано, брат, будет твоя Ева в полной безопасности.

— Спасибо.

Пожимаю Брэйну руку и возвращаюсь к Еве.

— Я скоро приеду за тобой, просто несколько дел утрясу и вернусь. Будешь хорошей девочкой?

— Очень постараюсь, хоть это и будет очень тяжело, — смеётся и, встав на носочки, целует меня в щёку.

И я плыву, как долбанный романтик, от простого поцелуя в щёку плыву, потому что рядом с Евой хочется стать лучше и чище. И раз уж так вышло, что жить без неё не могу, то придётся соответствовать.

— Брэйн, головой отвечаешь, — напоминаю, берясь за ручку двери.

— Уяснил, — отвечает, прикладывая руку к сердцу, а я выхожу на улицу.

* * *Мать их, свернул, называется, путь сократил! Теперь меня зажало в охренеть какой плотной колбасе на выезде из города. Справа — внедорожник, слева — крошечная малолитражка, больше похожая на разукрашенный в ярко-малиновый цвет тазик. Впереди здоровенный жёлтый автобус, везущий за город детей. Хотел было сдать назад, чтобы вывернуть на обочину и там попробовать объехать, но не успел: почти в задницу упёрся любитель отечественного автопрома.

Кто-то совсем рядом сигналит, как будто эта хрень способна хоть чем-то помочь, но блажен, кто верует. Озираюсь по сторонам, но совершенно ничего интересного не вижу. Мать их, даже пялиться некуда — вокруг лишь унылое зрелище. Просто тачки, звук клаксонов и запах выхлопухи. Вдруг замечаю, что в соседнем внедорожнике, заляпанном грязью, слегка побитом жизнью, опускается тонированное стекло со стороны водителя.

Нет, нет... Этого не может быть! Это невозможно.

Мерзкий липкий комок поднимается к горлу, мешает дышать, и я готов выблевать на асфальт свои внутренности, лишь бы не видеть этого.