Корсар

— Работа! — поясняю, размахивая руками. — Я ведь не могу никуда ехать, мне работать надо! Руки ведь уже зажили.

И правда, сегодня утром окончательно избавилась от бинтов, потому не оставалось ни единой причины, чтобы и дальше прохлаждаться на больничном. Потому ни о каком море и речи быть не может!"

"— Ева-а... — протягивает и тяжело вздыхает. — В ""Корсаре"" начальство в курсе, что у тебя ещё неделя больничного. Не спорь, не надо. В ""Долине вкуса"" тоже, я договорился. А подъезды мыть я тебе больше не позволю.

Открываю рот, чтобы возразить, возмутиться, но непроницаемое выражение лица Роджера наводит на мысль, что спорить бесполезно, ничего не выйдет.

— Деспот, — бурчу себе под нос и возмущённо фыркаю.

— А то! — улыбается и поглаживает шершавым пальцем по скуле. — Мы ещё обязательно обсудим твои многочисленные работы, но не здесь, у моря поговорим. Поехали, Ева, поехали. — Мягко подталкивает меня в спину в сторону мотоцикла. — Дождёмся ответа Викинга и уже решим, когда ехать.

Вздыхаю, но злиться уже не хочется.

— Ладно, Тиран Викторович, поехали.

Он смеётся, хватает своими ручищами за талию и, оторвав от земли, морщась от моего визга и хохота, стремительно идёт к мотоциклу.

* * *— Нас точно пропустят? — спрашиваю, когда мы подъезжаем к высоким воротам. Никогда здесь не была и даже представить себе не могла, что когда-то придётся побывать здесь. Наркологическая клиника, сколь угодно отличная и комфортабельная, не слишком романтичное место, но судьба любит преподносить сюрпризы, не спрашивая мнения.

— Если не пустят, через забор полезем, — заявляет абсолютно серьёзным тоном и многозначительно смотрит на меня, а я прыскаю от смеха. — Ева, пустят нас, куда денутся? Не бери в голову.

Пока беседуем, раздаётся щелчок, и ворота медленно разъезжаются, открывая доступ в широкий и просторный двор. Делаю один шаг, второй, упорно отказываясь паниковать. Нет уж, всё будет хорошо, отлично всё будет! Если мне сюда разрешили приехать, значит с Артёмом всё не так плохо, как мне думалось.

Навстречу выходит мужчина лет тридцати пяти в белом халате. На лице такая усталость, что кажется, он в любой момент рухнет оземь и заснёт.

— Добрый день! — произносит неожиданно высоким голосом, а в карих глазах сосредоточенность и лёгкое любопытство, когда нас с Роджером рассматривает.