Корсар

Карл кивает, достаёт из кармана телефон, и уже через пятнадцать минут выходим на улицу, грузимся в машину, а Чёрный ангел отдаёт распоряжение отогнать наши с Виком мотоциклы к местам их парковки.

А я сижу и думаю, что наконец-то мы с Евой можем отправиться на море.

26. Ева

— Можно мне перед отъездом его всё-таки увидеть? — спрашиваю, когда Роджер застёгивает куртку и поправляет на моей голове тонкую трикотажную шапку, которую заставил надеть, чтобы не простудилась в дороге.

Смотрит на меня несколько долгих секунд, а я внутри сжимаюсь, потому что всё ещё кажется, что Артём умер, просто пока что от меня скрывают правду.

Эти подозрения зудят настойчиво внутри, не дают покоя, и пока своими глазами не увижу брата — не успокоюсь.

— Сильно хочется?

— Да, — киваю, — мне очень надо.

Роджер хмурится, но достаёт телефон из кармана и набирает какое-то сообщение.

— Сейчас Викинг должен ответить, возможно ли посещение на данный момент, так что пока можем просто покататься.

Я согласна кататься сколь угодно долго, лишь бы знать, что с братом всё хорошо.

Как бы ни злилась на него, но нельзя же вырвать человека — такого близкого и родного — из сердца в один миг. Это же нереально!

Когда умерли наши родители, мне было тринадцать, а Артёму только исполнилось восемнадцать. И он сделал всё, даже невозможное, чтобы добиться опеки надо мной, несовершеннолетней, хотя по всему выходило, что моё место отныне — интернат.

А ещё до сих пор не верится, что долг брата погашен. Роджер вернулся злой и сосредоточенный, бросил короткое ""всё закончилось"", не разуваясь, прошёл на кухню и залпом выпил половину стакана виски.

На этом разговор был закрыт. Внутри роилась сотня вопросов, но я благоразумно предпочла не лезть с расспросами, потому что слишком хорошо видела: сейчас для этого не лучшее время. Иногда нужно уметь промолчать.

Когда запираю дом и иду за Роджером к его мотоциклу, волнение не отпускает. Не понимаю, что со мной происходит, но все мысли и чувства обнажены и, кажется, дотронься кто-нибудь до меня — заискрю, как оголённый провод.

Волнение за брата, неожиданная близость Роджера, скорое путешествие на море, о котором так долго мечтала и до сих пор не могу в это поверить — всё это сплелось в тугой узел, мешающий дышать.

И тут неожиданная мысль врывается в сознание и заставляет остановиться, как вкопанной.

— Роджер, стой!

И о чём я раньше думала?!

— Что стряслось? — поворачивается на сто восемьдесят градусов и вопросительно заламывает бровь.