Корсар

Может быть, он в компании каких-нибудь девиц и лихих приятелей прожигает жизнь, забыв обо всём, а я все нервы уже истратила, переживая?

— Ну что? — спрашивает Роджер, когда достаю ключи из сумочки.

— И ничего, — пожимаю плечами и распахиваю дверь.

— М-да уж... — протягивает Роджер, заходя следом. — Найду я его, Ева, не переживай. Из-под земли достану, но найду.

— Из-под земли не надо, — отрицательно машу головой, отгоняя мрачные мысли, а у самой ком в горле, потому что не хочу, чтобы с Артёмом что-то случилось.

Дура, да? Но он единственный человек, кроме меня, оставшийся от нашей семьи.

— Дай мне его номер телефона, — просит Роджер, когда оказываемся на кухне. — Пробьём, вдруг повезёт.

Я протягиваю мобильный, а Роджер уходит в другую комнату. Вздыхаю и беру веник, чтобы убрать наконец-то бардак и хоть чем-то заняться и отвлечься от мрачных мыслей. Порезы слабо ноют и почти уже не беспокоят, но энергично махать метлой не получается.

Роджер стоит ко мне спиной, в центре комнаты и разговаривает по телефону. До слуха доносятся обрывки фраз ""...пробьёшь?"", ""Карл, только между нами..."", ""...не пори горячку"". Опираюсь плечом на дверной косяк и почти не дышу, любуясь широкой спиной и падающими на шею рыжими волосами.

— Давно тут стоишь? — спрашивает, не поворачиваясь ко мне.

— Недавно, — отвечаю, делая шаг в его сторону. — Но я почти ничего не слышала, клянусь.

— Точно не слышала?

— Точно.

— Ну смотри мне...

Роджер издаёт низкий смешок, больше похожий на хриплое рычание, разворачивается и притягивает меня к себе. Обнимает, прижимает к себе и зарывается носом в мои волосы на макушке.

— Ты так пахнешь... Как весенний лес на рассвете.

— Обычно я пахну, выдумываешь тоже...

— Знаешь, я очень остро ощущаю запахи, — тихо говорит, поглаживая меня по волосам. — Это моё проклятие, потому что всё вокруг — люди, транспорт, животные — ощущается острее.

— Извращенец, — смеюсь и привстаю на носочки, чтобы заглянуть в его лицо. Обхватываю руками щёки и заставляю посмотреть себе в глаза. — Ты даже не представляешь, насколько ты замечательный.

Роджер хмыкает и улыбается.

— Нет, золотая девочка, я не замечательный. Но для тебя готов попытаться таким стать.