Коррида на раздевание

– Слушай молча, – приказал Филипп и взял в руки куклу, – секундос. Сейчас начнется спектакль.

Глава 37

Послышалось журчание воды. Я вздрогнула, полное ощущение, что в кабинете установлена раковина и кто-то открыл кран.

– Ля-ля-ля, – пропел женский голос.

Я сразу узнала Клавдию Жестянкину.

– Что на носу? – спросила она. – Никак прыщ! Вот…!

Раздался шум спускаемой из бачка воды, потом стук. Вмиг стало ясно, что я слушаю запись, которая сделана в туалете. Клавдия ополаскивала руки и совершила частую ошибку тех, кто решил, что он находится в сортире один, не проверив, все ли кабинки свободны: начала вести себя так, словно она одна в уборной.

– Надеюсь, у тебя… фурункулы пойдут по всей морде и…! – зло прошипело сопрано.

– Кирпичникова! – не удержала я возгласа.

Филипп кивнул и прижал палец к губам.

– Какого… ты растрепала про Варьку? – продолжала Алевтина. – Тебе… дом купили, денег давали. Уговор был: ты молчишь в тряпочку.

– Рта не открывала, пока вы платили, – кинулась в бой Клава, – обещали всегда меня поддерживать, а сами перестали.

– Ты получила вагон денег! Пора и успокоиться.

– Ты нарушила договоренность, теперь у меня руки развязаны. Кстати. С тебя миллион!

– …! За что?

– Не поняла? Афанасий умер. А ты жива.

– С чего мне умирать?

– А сыну твоему с чего тапки отбрасывать? Думаешь, я не знаю?

– Что?

– Хватит…! Ты не дура, но и я не чугун с картошкой! Хочешь прямо в морду… правду? Ща получишь.

Меня передернуло. Некоторые люди, находясь в обществе, производят впечатление тихих, интеллигентных.

– Кто Варю зарезал? – продолжала Клавдия.

– Афанасий!

– Не клевещи на мертвого…! В Стеклову нож законная жена Сергея воткнула. То есть ты!

– …? Дура!

– Нет, – неожиданно спокойно ответила Клава, – просто, когда я вашу квартиру отмывала, у меня вопросы возникли.