Коррида на раздевание

Но не могу понять, что!

– Мне тоже многое показалось странным, – подхватил Макс, – зачем Афанасия отправили в лесную школу?

– Понятно почему, – перебил Вульфа Филипп. – Боялись, что парень может кому-нибудь в классе правду разболтать.

– Парень был настолько глуп, что стал бы рассказывать о том, как убил человека? – поморщился Макс.

– Не исключено, – кивнул Костин, – подросток был малопопулярен в классе, поэтому, чтобы завоевать авторитет у товарищей или в момент, когда его кто-то упрекнет в трусости, мог выпалить: «Сам ты трус, а я человека зарезал».

– Ладно, в твоих словах есть резон. Но убийцу потом вдруг вернули домой. Почему? – спросил Макс.

– Афанасий вырос, лесная школа предназначена для тех, кто еще не получил аттестат, – нашел ответ Володя, – странно держать там усатого-бородатого дядю.

– Но его можно было сделать уборщиком, дворником, – пожал плечами Вульф. – В конце концов, отправить в другой город. Если боялись длинного языка парня, почему не услали его куда подальше?

– Мать тосковала по сыну, – начал строить предположения Фил, – да и Афанасий вырос, поумнел, ему нужно было получить образование.

Макс не согласился с компьютерщиком.

– Человек, который один раз убил себе подобного, переступил черту, мог снова совершить преступление. Опасно такого рядом селить, лучше отправить лесом. В ситуации с Афанасием есть неувязки. Вот вопросов к Семипалатину и Штильману у меня нет. Они не самый лучший образец человеческой породы.

– И Штильман знал, что Афанасий сын Леонида, отца Сергея, – напомнила я, – Лазарю, чтобы сделать больно Сергею, следовало бы отравить Антонину или Петю.

– Петр Сергеевич жив, здоров и невредим, – протянул Фил, – а вот дочь Кирпичниковых в реанимации.

– Чушь-то была весьма убедительна, – признал Макс, – я ему поверил.

– Не ты один, – вздохнул Костин.

– Все купились, – подтвердил Филипп, – похоже, у Афанасия недуг развивался не один день. У него здорово изменился характер.