Коррида на раздевание

– А у тебя что? – продолжал Сергей. – Живешь все в том же сарае, он разваливается. Медцентр твой – две комнаты. Тебя, Лазарь, только жалеть надо. Тебя переполняет злоба, которую все неудачники к успешным людям испытывают.

– Ха-ха-ха, – произнес Лазарь, – я всегда полон новых идей. А ты из зависти к научному открытию друга решил ему помешать. Моя работа о вирусе беременности была осмеяна, потому что ты, Кирпичников, нашептал всем в уши: Штильман сумасшедший! Ведь так? Надежда Васильевна, подтверди!

– Давно дело было, я ничего не помню, – вывернулась Чернова.

– Академики не оценили твою «гениальность», потому что она тупость, – отрезал Кирпичников.

– Мерзавец! – взвился Штильман. – Потаскун! Всю жизнь по бабам таскаешься.

– Стоп, – скомандовал Макс, – господа, понятно, что личные и научные отношения у вас сложные. Но мы попросили вас приехать не для выяснения, кто кому сколько пакостей сделал. Есть такие беды в жизни человека, когда даже враги испытывают к нему сострадание. У Сергея Леонидовича внезапно погиб сын, дочь балансирует на грани жизни и смерти.

– Ой, да ладно, – буркнул Петя, – во-первых, Фаська ему не родной. Во-вторых, сомневаюсь, что отец по нему рыдает.

– Что ты несешь? – взвилась Алевтина.

– Мама, – поморщился сын, – иногда нужно снять розовые очки. Не все способны любить чужого отпрыска.

Костин посмотрел на присутствующих.

– Сначала к нам пришел Афанасий, который рассказал фантастическую историю про детдом, в котором он никогда не жил, про свой могучий бизнес, которого нет.

– Он ребенок мамы, – уточнил Петя, – не отца.

– Я его воспитал и очень любил, – возразил Сергей.

Петя ухмыльнулся, но промолчал.

– Господин Кирпичников высказал предположение, что Афанасия отравили.

Семипалатин прижал ладонь к груди.

– Спасибо. Даже от тебя это приятно слышать.

Я сделала вид, что удивлена.

– Почему вы столь дружно ненавидите Сергея Леонидовича?

Семипалатин взял жену за руку.

– Неверный глагол. Ненависти нет. И не было.