Корона полуночи

У нее осталось двое сыновей, которых она любила больше жизни.

Палач поднял топор.

— Моему соседу и его жене было по семьдесят. Его звали Жон, а ее — Стрэлла. Их убили потому, что они дерзнули защитить мою дочь, когда твои люди пришли за нею.

Взмах топора прервал устный мартиролог Раэны Златоголосой.

Глава 16

Селена попробовала кашу и щедро ее подсластила.

— Куда приятнее завтракать вместе, чем гулять на пронизывающем ветру, — сказала она.

Быстроногая, уткнувшаяся головой в колени хозяйки, одобрительно тявкнула.

— Псина меня поддерживает.

Нехемия сдержанно улыбнулась и откусила от ломтика поджаренного хлеба.

— Утро — единственное время, когда мы с нею тебя видим, — сказала она по-эйлуэйски.

— Я была занята.

— Выслеживала заговорщиков из королевского списка?

Принцесса язвительно посмотрела на Селену и принялась хрустеть хлебом.

— А что ты хочешь от меня услышать?

Селена размешивала сахар, избегая смотреть на Нехемию.

— Я хочу, чтобы ты посмотрела мне в глаза и ответила на один вопрос.

— Ты поэтому в последние дни стала такой раздраженной?

Нехемия бросила недоеденный ломтик.

— Как я могу рассказать своим родителям о тебе? Какие доводы приведу, чтобы убедить их, что моя дружба с королевской защитницей — занятие достойное? Поверят ли они, что твоя душа не наполнилась чернотой?

Слова «королевская защитница» она намеренно произнесла по-адарлански, выплевывая их, как капли яда.

— Я и не знала, что дружба со мной требует родительского одобрения, — тихо сказала Селена.

— Ты имеешь силу и знания, однако служишь ему. Служишь, не сомневаясь в том, что делаешь. У тебя все подчинено единственной цели — твоей свободе.

Селена покачала головой и отвернулась.

— Ты отворачиваешься, потому что я говорю правду.

— А что плохого в моем стремлении к свободе? Может быть, я мало выстрадала, чтобы заслужить право на свободу? И что такого, если мой путь к свободе не усыпан благоуханными цветами?

— Элентия, я не отрицаю, что ты много страдала.

Селена с шумом бросила ложку на стол и отошла к камину. Ей хотелось в клочья изодрать шпалеры и картины, разбить и раздавить безделушки, которыми она пыталась украсить свою спальню.