Корона полуночи

— А ты считаешь, мне необходимо тебя убеждать? Ты не уберег принцессу, и это поставило королевство на грань войны. Ассасин женского рода, еще недавно согревавшая твою постель, теперь мечтает выпустить тебе кишки. Что ждет тебя в замке, кроме стыда? Или ты хочешь превратиться в посмешище?"

"— Довольно! — Шаол ударил кулаками по столу. Посуда жалобно зазвенела.

Он не хотел, чтобы отец вообще знал о Селене и об оставшихся у него чувствах к ней. Точнее, об осколках чувств. Шаол не позволял слугам менять белье на его постели, поскольку простыни и сейчас пахли Селеной.

— Я десять лет шел к тому, чтобы стать капитаном королевской гвардии. Ваши колкости и насмешки не заставят меня вернуться в Аньель. А если вы считаете Террина слабым, пришлите его ко мне на выучку. Возможно, здесь он станет настоящим мужчиной.

Шаол шумно встал из-за стола, шумно задвинул стул и протопал к двери. Пять минут. Его выдержки хватило ровно на пять минут.

Возле двери Шаол повернулся и еще раз посмотрел на отца.

— И не вздумайте говорить с ней, — предупредил отца Шаол. — Если вы только посмотрите в ее сторону, я забуду, что вы мой отец, и сделаю так, что у вас отпадет всякое желание когда-либо появляться в замке.

Шаол не стал дожидаться отцовского ответа. Уходил он в подавленном состоянии, сознавая, что опять попался в отцовскую ловушку.

Глава 37

Кроме нее, этого не сделает никто. Эйлуэйские посланники и солдаты еще находились в пути. На королевском кладбище Нехемию похоронили временно, до прибытия траурного кортежа. Тогда ее тело извлекут из земли и передадут соотечественникам. Все эти дни у Селены не хватало духу зайти в покои принцессы. Туда, где пахло болью и кровью. Когда же она решилась и пошла, то обнаружила, что полы, стены и мебель в спальне принцессы тщательно отмыты от крови. Роскошную перину (в ту ночь она была почти черной) унесли.

Но разве сюда приедут друзья Нехемии? Естественно, нет. Селена вообще не представляла, что это будут за люди. Ей почему-то не хотелось, чтобы они дотрагивались до вещей принцессы. Мысли об этом снова подняли в ней волну гнева и скорби.