Корона из золотых костей

 – Какой-то Вознесшийся полагает, что имеет право просить аудиенции?

– Это не какой-то Вознесшийся, – заговорила Вонетта, выходя вперед. Кастил стиснул челюсти. Ее окутывала тревога, и я знала – она не хочет говорить то, что собирается сказать. – Он утверждает, что он – ее брат, Йен Бальфур.

Глава 30

Я бросилась вперед прежде, чем это поняла, и остановилась перед Вонеттой.

– Ты?..

Я замолчала, чтобы дать сердцу успокоиться. Я не знала, приехала Вонетта на лошади или бежала в вольвенском облике.

– С тобой все хорошо?

– Я в порядке, – ответила она. – А ты?

– Не знаю. – Мне казалось, что сердце сейчас выскочит из груди. – Ты его видела?

Мгновение она колебалась, затем кивнула, и я целиком сосредоточилась на этой секунде.

– Ты с ним говорила? Он хорошо выглядит? – спросила я, а Кастил положил руку мне на плечо. – Он выглядит счастливым?

Она сглотнула и бросила быстрый взгляд через мое плечо на Кастила.

– Не знаю, счастлив ли он, но выглядел вполне здоровым.

Ну конечно – откуда ей знать, счастлив ли он? И я сильно сомневалась, что они тепло представились друг другу. Я открыла рот, закрыла, потом начала опять:

– Он… он – Вознесшийся?

– Он вышел ночью. – Вонетта схватила меня за руки и резко выдохнула. – Он… – Она начала заново: – Мы чувствуем вампиров. Он Вознесшийся.

Нет.

И хотя мне следовало этого ожидать, я задрожала, и вся моя суть восстала против того, что я услышала.

Кастил провел рукой по верхней части моей груди и обнял сзади. Склонив голову к моей, прошептал:

– Поппи.

Нет.

В груди все сжалось, и горе вцепилось в меня когтями. В горле возникла горечь. Я же знала. Кастил говорил, что, по его мнению, Йен вознесся. Это не должно было стать для меня новостью, но в глубине души я надеялась… молилась, что это не так. И дело было вовсе не в том, что это подтверждало: либо у нас только один общий родитель – безымянная мать, либо вообще ни одного.

– Мне жаль, – прошептала Вонетта."

"В горле горело. Я закрыла глаза.