Корона скифа (сборник)

Хотя дядя Казя был вроде как беженец и жил теперь в Томске временно, на птичьих правах, но надо было уважить польский народ."

"Конечно, не обошлось без выпивки, Войлочная заимка — место красивое, здесь маленькие домишки теряются в деревьях и кустарниках, речка, овраги и холмы придают округе живописный вид. Воры наслаждались общением, хвастовством, рассказами о разных хитрых делах и случаях. Играли в карты по-крупному. С речью ко всем обратился дядя Петра из Одессы, он, между прочим, сказал:

— Каждый, кто ворует, должен устремляться стать честным вором.

В эту зиму афиши на круглых тумбах и газетные объявления приглашали томичей в общественное собрание на концерты знаменитого солиста императорских театров Владимира Касторского.

Сначала выступил Николай Морозов — писатель, поэт, астроном, народоволец-бомбист, отсидевший в крепости двадцать лет, большой друг Потанина.

Потанин стоял на сцене уверенно, непринужденно. Костюм самый простой, брюки не глажены, воротник пиджака задрался. На голове — колтун, бородка — клинышком, широкий нос, маленькие глаза — за круглыми очечками в простой оправе. Однако же аудиторией овладел мгновенно. Гадалов, Попов, Смирнов, Голованов, Валгусов и другие богатеи смотрели на него с некоторым недоумением. Странный человек.

Когда Григорий Николаевич сказал, что недавно Морозова избрали профессором Томского технологического института, сидевшие в зале воры бурно зааплодировали. Дескать, этот человек тоже сидел в тюрьме, значит, он нам сродни!

Григорий Николаевич сошел со сцены в зал, сел в первом ряду.