Корона скифа (сборник)

А с вами — не получается? Почему?"

"— Ты чуждый элемент! — темнея лицом, закричал Криворученко, — я с тобой в другом месте поговорил бы, при помощи бомбы или пулемета! Скоро вас не будет! Я это гарантирую.

— Это вы зря! — усмехнулся граф. — Я беженец, пострадал от войны, у меня ничего нет, но я устроился и работаю. Ну, какой же я буржуа? Для вас каждый интеллигент — буржуй? Все должны быть рабочими? Но кто же тогда будет управлять делами страны, двигать науку?

— Сами и будем! По справедливости! Дерьмо ты собачье! Весь мир насилья мы разрушим… Я тебя посажу в этот подвал, и ты тогда узнаешь, каково тут сидеть!

— Но где же логика? Говорите, что весь мир насилья разрушите, и тут же обещаете посадить меня в подвал, то есть совершить надо мной насилие.

— Пошел ты… знаешь куда? Подставь ухо, шепну на ушко!

— Ни в коем случае не подставляйте ему ухо — откусит! — вскричал охранник. Граф внял совету и ухо узнику подставлять не стал.

— Ну, раз вы ругаетесь, я с вами прощаюсь, — сказал граф с любезной улыбкой.

В одной из клеток сидел здоровенный парень, он попросил Загорского:

— Барин, сделайте милость! Скажите, чтобы меня на фронт забрали. Меня уже хотели взять, а я сделал вид, что повесился. Суд решил, что я сумасшедший. Какой-то комиссии жду. А мне бы лучше теперь же на войну уехать.

Загорский вопросительно посмотрел на профессора:

— Пока еще консилиум не решил его судьбу, — пояснил Топорков, но скорее всего будет освобожден от воинской повинности.

— А если его признают больным, он должен будет вечно находиться у вас?

— Переведем в общее отделение, подлечим, может, когда-нибудь и отпустим.

Железная дверь за Загорским и Левицким закрылась. Врач сказал:

— Вы можете пройти на кухню, там вам покажут все нормы, продукты и готовые блюда.

Посетив почти все корпуса, граф сделал пометки в тетради. Уже вечерело и профессора в щегольских сюртуках и котелках, с элегантными тросточками, усаживались, каждый в свой экипаж.