Королевство плоти и огня

То ли из-за теплой, бурлящей воды, безмятежной красоты озера и осознания того, что я каким-то чудесным образом попала в Атлантию, то ли из-за голода, о котором он говорил, но я опустила глаза ниже и позволила себе смотреть. Мой взгляд опять скользнул по его груди, потом дальше, по мускулистому животу и бледным шрамам. Я немного задержалась на впадинах его бедер, а потом мое дыхание участилось.

Он хочет меня так бесстыдно. Не понимаю, как и почему. Кастил ко мне неравнодушен, но я только частично красива. Я не соблазнительница, к тому же у меня мало опыта, а изначально его привлекло ко мне лишь то, что я была нужна для спасения брата.

Мой взгляд нехотя спустился ниже, к королевскому гербу, выжженному на коже его бедра. Кастил провел по клейму, на мгновение задержав руку, словно хотел его спрятать, а потом поднял руку к многочисленным порезам на животе. Мой взгляд последовал туда.

Во мне вспыхнул гнев. Такая умышленная жестокость возмущает.

– Я… – Я хотела было извиниться за то, что с ним сделали, но остановилась и снова посмотрела ему в глаза.

По его лицу скользнуло удивление.

– Даже твоя королева, которая так нежно о тебе заботилась?

Мое сердце перевернулось.

– Не думаю, что когда-нибудь смогу совместить ту королеву, которую знал ты, и ту, которая заботилась обо мне. Но да. Даже она.

Кастил склонил голову.

– Ты правда так думаешь.

Я кивнула, потому что сказала то, что думаю.

На его губах появилась усмешка.

– Такая невероятно неистовая.

На этот раз я не стала его поправлять.

– Может, чуть-чуть.

Его заливистый смех эхом прокатился по пещере, заставив меня забыть о том, что было в прошлом и ждет в будущем, и искушая взять то, чего я хочу.

Я закрыла глаза и погрузилась под воду. Пузырьки танцевали на моем лице и в волосах. Чего я хочу? Его. Хочу чувствовать на себе его руки, стирающие все причины, по которым я не должна этого хотеть. Хочу чувствовать, как соприкасается наша кожа, вытесняя мир между нами.

Хочу, чтобы он поглотил меня полностью и не осталось места для страха, что он станет шрамом на моем сердце, которое наверняка разобьется.