Королевство плоти и огня

Силы того рода, которой, как я представляла, владела мисс Уилла, и женщины, работающие в «Красной жемчужине», и посетители этого заведения.

Услышав шаги Кастила в спальне, я оторвала взгляд от зеркала и открыла раздвижную дверь.

Кастил успел переодеться. Почти. Он надел штаны и сапоги, но белую тунику еще держал в руках. В твердых линиях его груди и живота было что-то невероятно притягательное, но прежняя смелость меня оставила.

– Итак, что касается моей идеи, – произнес он, поднимая рубашку над головой.

– Почти боюсь спрашивать.

Я подошла к двери на террасу. Кастил открыл ее, когда мы проснулись. По плиточному полу разлился теплый солнечный свет.

Он приглушенно рассмеялся, надевая рубашку через голову.

– Ты меня ранишь.

Кастил стоял спиной ко мне. Я усмехнулась.

– Не сомневаюсь.

– В самое сердце. – Он повернулся ко мне и оставил рубашку незаправленной. – Поскольку еще день, я подумал, что мы можем прогуляться.

Во мне вскипело радостное волнение.

– Куда? – спросила я, подворачивая длинный рукав.

– Я подумал, что ты не прочь увидеть настоящий Предел Спессы.

Я открыла рот, чтобы спросить, доверяет ли он мне настолько, чтобы показать город, но смогла удержаться.

Он окинул меня взглядом.

– Что?

– Я не прочь.

Склонив набок голову, Кастил мгновение изучающе смотрел на меня, словно не верил моему ответу.

– Рад это слышать. – Он шагнул вперед и остановился передо мной. – Но с условием.

– Каким?

Он поднял мою руку и сложил края рукава в виде манжета.

– Мы продолжим притворяться.

У меня дрогнуло сердце.

– Что ты – просто Хоук?

– А ты – просто Поппи. – Он закатал мой рукав, остановившись под локтем. – Хочешь повыше?

Я поняла, что он спрашивает из-за бледных шрамов на внутреннем сгибе локтя, и кивнула.

Его глаза одобрительно блеснули, и он подогнул рукав выше локтя.

– Мы не будем тратить остаток дня на размышления о прошлом.

– И на беспокойство о будущем? – добавила я.

Кастил кивнул и жестом показал поднять другую руку.

– Мы просто будем Хоуком и Поппи. Вот и все.

Я смотрела, как он закатывает второй рукав.

– К тебе никто не будет относиться как к Хоуку. И во мне не будут видеть Поппи.

Он поднял на меня взгляд.

– Все остальные не имеют значения. Только ты и я.

Сердце опять дрогнуло. Нельзя отрицать, что притворяться – в высшей степени неразумно. Притворство размывает границы и… не кажется притворством. Но также нельзя отрицать: я хочу именно того, что он предложил.