Королевство крыльев и руин

— Мне любопытно, как ты намереваешься освободить Костореза? — спросил он.

Я поморщилась.

— Думаю, наша подруга знает, раз она оттуда выбралась.

Я помнила наставление Риза: ни в коем случае не упоминать имя Амрены.

— Она об этом никому не рассказывала. Сомневаюсь, что для тебя сделает исключение. На твоем месте я бы был поосторожнее с расспросами.

Мы ведь так и не сказали Амрене, куда и зачем отправляемся.

На этом наш разговор прекратился. Впереди показались открытые костяные ворота.

Я успела забыть, насколько тяжел воздух в Тюрьме.

Мы шли, взявшись за руки. В свободной руке у каждого поблескивал иллирианский нож. Путь нам освещал неяркий шарик фэйского света… Пальцы Кассиана больно сжимали мои, но я не жаловалась. Мы спускались в вечную темноту Тюрьмы. Под ногами хрустели мелкие камешки. Дверей здесь не было — во всяком случае, таких, которые можно увидеть.

Но я ощущала узников, отделенных от нас толстыми черными каменными стенами.

За все это время Кассиан не произнес ни слова. Он шел так, будто за нами постоянно следили. Возможно, чутье его не обманывало.

— Это может оказаться… скверной затеей, — призналась я, еще сильнее вцепляясь в руку Кассиана.

— Почти наверняка. — Кассиан улыбнулся одними губами.

Мы спускались все ниже и ниже. Тишина здесь была не звенящей, а гудящей и такой же черной, как стены.

— Но у нас война на пороге, — продолжал Кассиан. — И сундука, полного великолепных затей, у нас нет. Приходится выбирать среди скверных.

Дверь камеры Костореза распахнулась мгновенно — стоило мне дотронуться до нее ладонью.

— Такова участь истинной пары Риза, — съехидничал Кассиан, глядя в прямоугольник темноты за белой костяной дверью.

Изнутри донесся негромкий смех.

Кассиан сразу перестал улыбаться. По-прежнему держась за руки, мы вошли в помещение. Шарик фэйского света поплыл впереди, освещая камеру, вырубленную в толще камня.

Я помнила, что Косторез мог принимать любой облик и каждый видел его по-своему. Обличье, увиденное Кассианом, заставило моего спутника зарычать. А передо мной Косторез почему-то решил предстать в прежнем обличье пятилетнего мальчишки. Темноволосый, с пронзительными синими глазами."

"Но лицо. Неужели тогда я не заметила этого или Косторез все-таки сменил обличье? Это было лицо Ризанда. Тот же цвет кожи.