Королевская кровь. Книга 3

И посмотрел на меня тем самым взглядом, видимо, прикидывая, есть ли в его казематах свободная одиночка.

— Совершенно верно, полковник, — видят Боги, мне очень хотелось рассмеяться.

Он некоторое время смотрел на меня, а я на него. Молча. Меня такими методами давления не проймешь — после пациентов, которые считают тебя кем-то вроде воплощения зла, потому что ты после операции на желудке заставляешь их питаться пюре и кашками.

— Боюсь, — проговорил он сухо и без запинки, будто повторял это уже много раз, — я не имею права принимать такие решения без согласия Ее Величества.

— Полковник, — ответила я любезно, — вы, конечно, можете доложить о моем желании Василине. Но тогда я пойду к своему старому мастеру. Он великий художник, но болтлив, как десяток сплетниц. И наверняка узнает меня по своей старой работе. Мы ведь не хотим, чтобы пикантные подробности появились в иностранных газетах? Помнится, он фотографировал мою спину для своего каталога…

Крокодил моргнул третьим веком и уставился на меня тяжелым взглядом хищника, у которого пасть замотана скотчем.

— Я понимаю свою ответственность, господин Тандаджи, поэтому и пришла к вам. Вы ведь не откажете мне в этой маленькой просьбе?

— Как я могу, — леденящим тоном ответил тидусс, — для меня счастье угодить вам, принцесса. Все можно решить проще — мы договоримся с вашим мастером на магконтракт, если вы дадите его координаты. И захочет рассказать, но не сможет.

— Это было бы прекрасно, полковник, — вот что значит, профессиональный подход!

— Возможно, вы в ответ удовлетворите мое любопытство? — ненавязчиво вопросил тидусс.

Победу было рано праздновать, и я насторожилась. Но кивнула.

— Почему вы дали кровь виконту Кембритчу?

— Из милосердия, полковник, — объяснила я, вставая. Надо было уходить — скотч трещал, мелькали острые зубы, и рептилия медленно подползала ко мне.

— И все? — вежливо спросил Тандаджи, поднимаясь вместе со мной. Взгляд стал острым, колким. Неужто догадался?

— Он достойный человек, полковник, — сказала я, отступая к двери и видя, как на его лице на мгновение мелькнуло удовлетворение.

К Катиному дому я доехала быстро, охранники привычно остались в холле, а мы болтали, глядя на ее дочерей, которые расположились тут же, на полу, с раскрасками. В доме даже запах изменился — пахло радостью, чистотой и пекущейся на кухне шарлоткой. Но снаружи он все равно производил угнетающее впечатление.