Королевская кровь. Книга 3

Как не будешь озвучивать то, почему младшую дочь того же Вениамина поспешно выдали за одного из недавно получивших титул баронов. Историки в учебниках подводили целую доказательную базу под то, что-де таким образом король добился поддержки могущественной прослойки военных дворян. А на самом деле барон, пусть новоявленный, куда лучше конюха, от которого принцесса ухитрилась понести. И Его Величество по этому поводу весьма нелицеприятно проходился.

Семья хранила свои секреты. И тем удивительнее было, что среди этих секретов не нашлось ответа на загадку исчезнувших хроник войны.

Был ведь в хранилище и портрет пра-прадеда, Седрика — невысокого беловолосого, крепкого мужчины с надменным лицом и почти прозрачными голубыми глазами, и его вещи, и целый сундучок со свитками с его личными записями. Но записи обрывались больше, чем на два года, и возобновлялись без всякого намека на то, почему был допущен перерыв. Или перерыва не было, и записи кто-то уничтожил? Или их спрятали? И лежат они себе где-то и истлевают, если уже не рассыпались в прах.

Если бы она, Полли, была властительницей Рудлога и нужно было спрятать информацию, то куда бы она ее дела?"

"Четвертая принцесса в очередной раз пробегала мимо семейного кладбища, расположенного далеко от дворца, когда ее внезапно озарило. Так озарило, что она замедлила шаг и свернула с привычного маршрута. Позади раздавалось натужное дыхание охранников, с облегчением воспринявших внеурочную остановку. А она уже шла мимо усыпальниц, внимательно вглядываясь в каждую из них.

Тогда здесь работал сторожем и хранителем старый-старый дед. Он угощал ее сухариками, курил вонючие терпкие папиросы — шел желтоватый дым, да и сам он был сморщенный, желтый весь от прожитых лет и бесконечного курева. И рассказывал ей истории и сказки. Про огромные фигуры над курганами, встающие по ночам. Про дух одной из пра-пра-бабушек, закончившей жизнь самоубийством.

Она дошла до старой скамейки, расположенной на центральной линии кладбища, остановилась, присела на нее.