Королевская Академия Магии. Охота на Перерожденную

— Стоять! Амарские искры!

Этот голос мне не знаком, но длинная, протяжная ""р-р-р"" выдает оборотня. Амарские искры — это он про «Amaritudine damnum»?

— Тер-Дарон, твой выход, — слышу я сквозь взрывы сталкивающихся заклятий.

И, в краткое мгновение тишины, до нас с Шшерсель доносится шелест тысячи тонких крылышек.

— Еда, — облизнулась моя ши-тари. — Вкусная еда.

Но сквозь ее скорлупу никто не пролетел.

А я вдруг почувствовала, как в меня тонким ручейком вливается моя же магия. Но откуда? Шшерсель все потратила на защиту.

— Это ты? — я подняла на нее взгляд.

— Шшерсель, — змейка удивленно посмотрела на меня, — а кто? Никто не может быть Шшерсель кроме Шшерсель.

С моего ракурса она выглядела еще забавнее и я, спрятав улыбку, пояснила:

— Моя магия возвращается. Я думала, это ты ее передаешь.

Ши-тари покачала головой:

— Шшерсель все истратила. Шшерсель слышала, что новые боги справедливы. Императрица сказала, что отрекается. Значит, потраченная сила должна вернуться.

— Если бы все это было так легко, — я недоверчиво покачала головой.

Но ши-тари была настойчива:

— Шшерсель знает, что вокруг строения ничего нет. Это не мир Шшерсель и Императрицы. Это другое место. Боги ближе. И боги Шшерсель тоже. Шшерсель просит их даровать прощение ши-тари.

Она посмотрела наверх и я могла видеть лишь остренький подбородок. Чуть переместившись, чтобы размять затекшие ноги, я тихо уточнила:

— Прощение?

Признаться, ши-тари были мне не интересны, и я никогда не интересовалась тем, что у них происходило и происходит.

— Ши-тари не нуждались в магии людей, драконов и оборотней, — она длинно присвистнула, — а потом некоторые ши-тари стали убивать разумных и наслаждаться их вкусной, пьянящей силой. Так мы были прокляты. Когда ши-тари достигает зрелости, она должна найти себе мага. Или умереть от истощения. Без чужой магии мы не можем жить. Говорят, кладка Ссерши дома Каулен получила прощение. Говорят, кладка Ссерши дома Каулен живет в Заповедном лесу и пьет свободную энергию мира.

Сглотнув, я подняла руку и погладила ее по тонкой ручке:

— Я тоже хочу прощения твоим детям. Ты очень хорошая, Шшерсель, я рада, что ты со мной.

— Шшерсель благодарна.

Этот короткий разговор позволил мне немного прийти в себя. И осознать, что за пределами сияющей скорлупы наступила тишина.